V-Wars. Вампирские войны

Миа оглянулась на него и увидела, что у репортера пятого канала слюнки текут от удовольствия. Этот репортаж будет хорошим дополнением к тому, что он послал в РСС.

– И наконец, я не изменился. Я тот же человек, что и был раньше. Я все еще окружной прокурор Бронкса, этот пост я намерен сохранить в течение еще четырех лет. Итак, я готов ответить на пару вопросов.

Несколько репортеров подняли руки, хотя шанс, как подозревала Мия, получат только она и Джек.

– Да, Джек?

Сначала Миа разозлилась, что он выбрал Джека спрашивать первым, но потом сообразила, что понятия не имеет, о чем спрашивать. Все приготовленные вопросы основывались на выборах, такой она предполагала тему пресс-конференции. Новость о том, что Большой Чарли стал жертвой вируса I1V1, стала полной неожиданностью.

– Итак, давайте проясним, вы продолжаете участвовать в выборах?

Дурацкий, но необходимый вопрос, на который Большой Чарли ответил:

– Конечно. Никаких серьезных изменений нет. Еще вопрос, Мия?

И тут ее осенило, о чем нужно спросить.

– Если вы полностью контролируете превращение, как говорите, зачем вообще сообщать об этом?

Джек посмотрел на нее почти уважительно.

– Спасибо за вопрос, Мия, – сказал Большой Чарли, и казалось, он говорил искренне.

Мия не смогла сдержать самодовольной улыбки.

– Я всю свою жизнь считаю себя частью этого сообщества, кроме краткого пребывания в Бруклине. Я всегда был мальчишкой из Бронкса, никогда не лгал людям этого района, Мия, и не вижу причин начинать сейчас. Некоторые могут сказать, что я могу потерять все, обнародовав эту информацию, но скажите на милость, какой у меня выбор? Да, я мог это скрыть, и что тогда? Что если мистер Солано или предприимчивый адвокат узнают правду и ее откроют? Я больше не смогу работать, более того, буду не достоин заниматься этим делом. Правда в том, что вернейший путь к провалу – утаить это обстоятельство.

Мия набросала в блокнот еще несколько заметок. Она стала свидетельницей исторического события в политике.

– На земном шаре много людей, которых преследуют за то, что на самом деле только является состоянием здоровья человека. Я не собираюсь менять образ жизни, чтобы показать пример другим, доказать, что и они на это способны. Благодарю вас, друзья.

Кто-то пытался задать еще вопросы, но Большой Чарли покинул подиум, а на смену ему вернулась Джуди с уже не настолько кислой физиономией.

– Спасибо всем, мне очень жаль, но вопросы больше не принимаются. Никаких вопросов!

– Держу пари, теперь вопросов будет еще больше, – ответил Джек.





– 5 –




Джуди Алехо специально позвонила старшей сестре за пять минут до начала новостей с Хелен Лашмар, чтобы разговор этими пятью минутами и ограничился, поэтому Перле пришлось ужать все вопросы о том, когда Джуди заведет себе парня, начнет снова ходить в церковь, перестанет заниматься этой ужасной работой и найдет что-нибудь более полезное.

– Слушай, мне пора, – сказала Джуди по-испански, когда на экране пошли завершающие титры утреннего ток-шоу на канале Региональной спутниковой сети.

– Вечно ты куда-то торопишься, – ответила сестра.

– Я пресс-секретарь Окружного прокурора, который баллотируется на следующий срок. У нас дел по горло. Пройдет первый этап – будет легче.

В этот момент в кабинет вошла Бэрел. Несмотря на лето, она надела еще один кардиган, которых у нее, казалось, было несметное количество.

– Джуди, ты все время обещаешь, но…

– Мне правда надо идти.

– Но…

Джуди опустила мобильник и нажала «отбой». Потом повернулась к Бэрел и сказала:

– Эта женщина доведет меня…

– Что вы сказали?

Встряхнув головой Джуди поняла, что говорит с Бэрел по-испански. Переходя на английский, она ответила:

– Ничего. Давайте посмотрим, как все пройдет.

Джуди боялась этой передачи. Сначала Лашмар будет говорить о Большом Чарли, и ее продюсеры собрали весьма впечатляющую группу экспертов, чтобы разобрать дело по косточкам.


– Хорошая новость, – заметила Бэрел. – Джуди Гомес отказалась участвовать, так они пригласили Мию Фитцсиммонс.

Джуди широко раскрыла глаза. Мия была просто находкой, она обеспечивала им отличную поддержку. Более того, она писала о Большом Чарли как о человеке, а не о явлении или проблеме. Конечно, пока выборы местного окружного прокурора не считались важным событием, она единственная освещала его в таком ракурсе. Зато теперь эта история оказалась в центре всеобщего внимания, и каждый считал своим долгом высказать личное мнение, но всем им мало было дела до самого Хью Чарльза.

Прозвучала мелодия, возвещающая начало передачи, и в кадре появилась Лашмар, привлекательная брюнетка, лет тридцати с лишним. Она всегда хорошо выглядела на экране и обладала невероятным умением никогда не высказывать личного мнения. В сочетании с хорошими навыками ведения интервью, это помогало заполучить на передачу интересных гостей.

– Доброе утро, – приветствовала она приятным контральто. – Мы начинаем передачу за круглым столом, где гости прокомментируют новости дня. Сегодня с нами Джон Дженерико из «Политического блога Дженерико», Миа Фитцсиммонс из «Нью-Йорк Дейли ньюс», бывший окружной прокурор Манхеттена, а ныне журналист «Ньюсуик» Аллен Реймолд и Преподобный Майкл Сукдео, заведующий кафедрой религиоведения Колледжа Святого Павла.

Джуди нахмурилась.

– Религиоведение? Какого черта?

Бэрел пожала плечами.

– Верующие разных мастей лезут изо всех щелей. Вампиры, кресты…

«Наш первый рассказ, – начала Лашмар, – из Нью-Йорка. Нулевой пациент, зараженный вирусом I1V1, там родился. А теперь еще и первый политик, публично признавшийся в том, что заразился этим вирусом, тоже из Нью-Йорка. Окружной прокурор Бронкса Хью Чарльз, известный как «Большой Чарли», признался, что он вервольф. Начнем с Джона… каковы после этого сообщения шансы Большого Чарли на победу в перевыборах?»

Джуди заметила, что Мия облегченно вздохнула, когда ей не пришлось отвечать первой.

Нет, она не была в восторге, что вопрос достался Дженерико. Он, в зависимости от спроса, был либо хрестоматийным примером триумфа интернет-журналистики, либо доказательством, что интернет уничтожил профессию журналиста. Вообще-то Джуди склонялась к первому варианту, но разглагольствования в блоге Дженерико в ее представлении были исключением.

Дженерико, как говорится, был создан для радио, такого большеротого, нервного ведущего с блестящими глазами-бусинками лучше было слушать, а не смотреть на него. Тем не менее, это не мешало каждому кабельному новостному каналу его приглашать, поскольку его блог еженедельно посещал миллиард человек.

В ответ на вопрос Дженерико сказал: «Ниже плинтуса. Серьезно, неужели он думал, что из этого получится что-нибудь, кроме полного фиаско? Таких людей преследуют, убивают – тех, кто не охотится сам. Да и откуда нам знать, что он не кромсает людей ночью в полнолуние?»

Джуди покачала головой.

– Ну, приехали.

За последние несколько недель ей пришлось проштудировать кучу легенд о вервольфах, выискивая крупицы информации среди досужих выдумок, но большинство людей, как и Дженерико, не прикладывало столько усилий, а просто следовали очевидным стереотипам поп-культуры.

Тут подала голос Мия: «Ну, во-первых, он сам управляет своим превращением и…»

Дженерико ее перебил: «Это же просто его слова».

«Как и то, что у него вирус! И его никто не заставлял об этом рассказывать».

Порывисто отмахнувшись от нее, Дженерико посмотрел на Лашмар.

«Он поначалу даже не собирался баллотироваться. Теперь он струсил, вот и признался, да еще наверняка из-за этого он столько тянул с выдвижением своей кандидатуры. Вероятно, сначала просчитал, что соперников нет, проскочит, а потом, когда появился Солано, стал искать повод, чтобы дать задний ход».

Первая работа Джуди была в мэрии, где она познакомилась с Алленом Реймолдом, когда тот был Окружным прокурором Манхеттена. Он всегда ей нравился, конечно же больше, чем тот осел, что сейчас занимает это место, и она была рада услышать от него слова в защиту Большого Чарли: «Вот только он не собирается выходить из игры. Хотел бы – давно бы уже отозвал свою кандидатуру. Но за последние три дня после того заявления Чарльз наоборот стал выступать еще чаще».

Дженерико покачал головой: «Мне все-таки кажется, это прикрытие, чтобы его ни в чем не могли обвинить. Народ его уважает, вот он и старается держать марку».

«Дело не только в популярности, – сказал Реймолд. – Он хороший организатор. Оптимизировал работу окружного суда, в результате среднее время от ареста до суда сократилось на несколько месяцев, что повлияло на снижение уровня преступности. Я пытался проделать такую же работу в Окружном суде Манхеттена, но не слишком продвинулся, потому что накопилось слишком много незакрытых дел, а ему это только сыграло на руку».

Бэрел кивала:

– Замечательно.

Руководитель избирательной кампании несколько дней ворчала, что на этом шоу Чарли совсем заклюют, особенно Дженерико, и Джуди не могла развеять ее беспокойства.

Потом вступила Мия: «Важно признать, что он, в отличие от подавляющего большинства политиков, говорит правду».

Дженерико фыркнул: «Наверное, есть причина, почему они так себя ведут? Политик, режущий правду-матку, обычно терпит фиаско».

«Как раз наоборот, Джон. Крах ждет тех, кого ловят на вранье. В наше время новости распространяются в течение суток. Репортеры следят за каждым шагом любого политика, даже местного окружного прокурора. Черт, я наблюдаю и пишу о Большом Чарли с момента его заявления. При таком внимании прессы вести двойную игру просто невозможно. Шила в мешке не утаишь. Как недавний пример, вспомните крах карьеры Элиота Спитцера».

Джуди нахмурилась. Ее наставник работал в штабе избирательной кампании Спитцера на пост губернатора и раньше верил ему. В тот день, когда карьера губернатора рухнула из-за обвинений в домогательствах, Джуди пришлось выслушать двухчасовую речь по телефону о том, как можно жестоко ошибиться в, казалось бы, хорошо знакомых людях.

«Вот тут я совсем не уверен, Мия, – ответил Реймолд. – Насчет Спитцера вы правы, но история полна других примеров: многие политики скрывали от общественности состояние своего здоровья».

Бэрел фыркнула.

– Дженерико сейчас упомянет либо Вудро Вильсона, либо Франклина Делано Рузвельта.

Джуди кивнула. Вудро Вильсон перенес инсульт, и в последние дни страной фактически управляла первая леди. Франклин Делано Рузвельт скрыл тот факт, что заболел полиомиелитом, он был прикован к инвалидной коляске, когда управлял страной во время Второй мировой войны.

Конечно, Дженерико сказал: «Вудро Вильсон».

– Я же говорила! – улыбнулась Бэрел.