В постели с Райаном

Я хмыкнула.

– Поверь мне, никто не подумает, что ты сумасшедший.

Он улыбнулся мне и откинулся на спинку стула.

– Ты знаешь, что я имел в виду.

– Нет. Все еще не знаю. И ты удивительный, а не сумасшедший.

Отец провел пальцами по волосам и посмотрел на нас сквозь стекло. Я заметила, как он одет. На нем были тренировочные брюки и теплая рубашка с длинными рукавами. На ногах – черные домашние тапочки.

Я почти зарычала.

– Где твой халат, сигара и газета? – спросила я, когда он открыл дверь. – Похоже, здесь ты себя чувствуешь более непринужденно, чем в нашем новом-новом доме.

Он замер, потом сделал шаг вперед и закрыл за собой дверь. Я посмотрела на его глаза. Накануне под ними были мешки, но сейчас их уже не было. Этот ублюдок выглядел почти отдохнувшим.

– Ты злишься. – Он сел напротив Райана.

Я фыркнула.

– Что навело тебя на такую мысль?

Пошел он к черту!

Это у него была новая работа.

Это он хотел занять новую должность.

Это он принял решение переехать.

Это он привез нас сюда.

Я подалась вперед и прошипела:

– Ты обещал нам лучшую жизнь.

Он опустил глаза.

Райан кашлянул и тоже слегка подался вперед.

– Э-э-э, мистер Малколм.

Он был гораздо вежливее, чем я.

Отец поднял голову, и я увидела выражение страдания на его лице. Оно было искренним и неподдельным. На его лице отражалось все, что чувствовала я. Он был измучен и раздавлен.

Мешки под его глазами исчезли, но кожа приобрела синеватый оттенок, и он выглядел почти полумертвым.

Он попытался улыбнуться.

– Да, Райан?

Но улыбка быстро исчезла с его лица. Она была лишь мимолетной.

– Не знаю, есть ли у меня на это право, но я чувствую, что просто обязан кое о чем с вами поговорить.

Вот оно. Сердце сильнее забилось в моей груди. Он собирался рассказать ему об Уиллоу. И о том, что я постепенно теряю рассудок.

Райан положил руки на стол и уставился на них.

– Я провел много времени с вашей дочерью. Достаточно, чтобы понять, что я не должен был этого делать.

Что?

Он поднял голову и пристально посмотрел на моего отца, не отводя взгляда.

– Я знаю, что ваша семья пережила страшную трагедию, но, если бы вы выполняли свой долг, ваша дочь не спала бы в моей постели все эти ночи.

Господи! Что он делает?

Лицо моего отца сделалось непроницаемым.

– Ты так думаешь, да?


– Я это знаю, сэр.

– По-твоему, я должен был серьезнее относиться к своему отцовскому долгу?

Райан не поморщился, не состроил гримасу, не съежился и не отвел взгляда в сторону. И его тон был мягким, но решительным.

– Да, когда это касается Мак.

Отец поморщился. Это имя подействовало на него, как отрава. Я почти видела, как он внутренне содрогнулся, и была уверена, что сейчас он извинится, встанет и попросит нас уйти.

Это приближалось…

Он вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Может быть, ты прав.

Что?

Я выпрямилась на стуле. Должно быть, я ослышалась. Я уже должна была бы быть на полпути к двери.

– Я все это время вел себя неправильно, и понадобилось вмешательство семнадцатилетнего подростка, чтобы я осознал это.

Он рассмеялся, но этот смех был слабым и горьким.

– Мне восемнадцать. – Райан улыбнулся и покачал головой: – Хотя это не имеет значения.

– Ну, хорошо. – Отец улыбнулся ему. – Это, надо полагать, делает меня не таким жалким.

Я не знала, рассмеяться ли мне, отпустить ли какую-нибудь нелепую шутку или, может быть, снова расплакаться? Что сделала бы Уиллоу на моем месте?

Я перешла бы в наступление, дорогуша.

Я снова слышала ее, и это помогло мне расслабиться.

– Уиллоу разговаривает со мной, – объявила я.

Они оба посмотрели на меня.

Я продолжала, испытывая непреодолимую потребность выговориться.

– Она все время рядом со мной. Я разговариваю с ней. Она снится мне. И вначале я ненавидела все это. Я не хотела думать о ней, чувствовать ее присутствие, слышать ее, но она не оставляла меня в покое. Она преследовала меня до сегодняшнего дня. – Мой голос задрожал, и я опустила глаза. – Сегодня она ушла, и теперь я сама не своя. – Продолжай. – Я ненавижу ее, и я люблю ее, и она нужна мне. Но папа. – На мгновение у меня перехватило горло. – Ты же живой, и ты нужен мне еще больше. А ты бросил меня. – Я говорила не только о той ночи, когда он забирал свои вещи. – Ты перестал проверять, как у меня дела. Ты перестал интересоваться, где я. – У меня снова перехватило дыхание.

Я услышала, как отец снова и снова пытался откашляться:

– Маккензи.

Ножки его стула скрипнули по полу. Я не могла поднять глаза. У меня не было на это сил. А потом он обнял меня. Он опустился на колени, прижал мою голову к своей груди и шумно втянул в себя воздух.

– Маккензи, мне так жаль.

Он крепче обнял меня.

Я могла расплакаться в тот момент. Я могла остановиться на этом, удовлетворившись сделанным мною признанием. Но это была не вся правда, которую я хотела донести до него.

– Я не в состоянии смотреть на себя в зеркало. Как же я могу заставить тебя смотреть на меня? – прошептала я.

Мне так не хватало ее.

Я хотела, чтобы она была рядом.

Я не хотела, чтобы отец обнимал меня.

Я хотела, чтобы она обнимала меня.

– Я не хочу, чтобы она была привидением, папа.

– Я знаю. – Он погладил меня по голове и откинул с моего лба прядь волос, как обычно делала мама, а иногда и Уиллоу. – Я знаю. Поверь мне. – Его голос стал хриплым. – Мне так не хватает твоей сестры, что иногда это становится просто невыносимым.

То, что я плакала в объятиях отца, было естественно. Но мне нужен был не он. Я только думала, что он мне нужен. Я только думала, что мне нужна была мама. Но мне не нужен был никто, даже Робби.

Я хотела, чтобы меня обнимала лишь она. Но она не могла этого сделать.

Я отстранилась от отца, и он обхватил ладонями мое лицо.