В постели с Райаном

Я услышала голос Робби. Я снова могла видеть его в тот день, стоявшего в дверях комнаты Райана и смотревшего на меня. Я откинула одеяло и позволила моему маленькому брату спрятаться в постели рядом со мной.

Если бы мы только могли никогда не покидать это убежище.

Я ожидала от Уиллоу какого-нибудь язвительного замечания, но она молчала. Тогда я взглянула на нее и чуть не ахнула. У нее на глазах блестели слезы, и она крепко сжала руки в кулаки, словно старалась удержаться и не заплакать.

Мне так жаль, Мак.

Что? Меня словно опалило огнем. Я подалась к ней и протянула руку.

Если бы только я могла повернуть время вспять…

И пуф! Она исчезла.

– Нет!

Она была там. Она была настоящей. Я могла видеть ее, говорить с ней. А потом она исчезла.

В комнате послышались шаги. Дверь в ванную распахнулась, и на пороге появился Райан. Его взгляд был диким.

– Маккензи? Что? – Он увидел, что я невидящим взглядом смотрю в пустоту, и огляделся по сторонам. – Маккензи? Что…

Те же слова, но совсем другое значение.

Нет. Ни за что. Я не могла, просто не могла произнести это вслух.

Она не была настоящей.

Ее здесь не было.

Она мертва.

– На моем месте должна была быть она. – Эти слова вырвались у меня.

Он посмотрел на меня и вздохнул.

– Ох, Мак.

Слезы брызнули у меня из глаз. Я чувствовала, как они катились по моим щекам, но не могла пошевелиться, не могла сдержать их.

– Маккензи. – Он сказал это тихо и нежно, а потом притянул меня к себе. – Мне так жаль.

Он положил ладонь мне на затылок и крепко прижал меня к себе.





Глава 20




– Я знаю, чем вы с Райаном занимались прошлой ночью.

Я вздрогнула и захлопнула свой шкафчик. Потом повернулась к Пич, которая, казалось, была в ярости. Ее глаза сверкали. Она плотно сжала губы и скрестила руки на груди.

Она не казалась злой. Она по-настоящему злилась.

И постукивала ногой по полу.

Я уставилась на ее ногу. Кто так стучит ногой? Ну, серьезно?

– Повтори.

Она не могла говорить о том, о чем, как я думала, она говорит. Потому что… Как, черт возьми, она могла знать об этом?

Она опустила руки и крепко сжала кулаки.

– Ты кричала прошлой ночью. Мне снилось, что я везу щенка на ярмарку. Райан свалил все на меня, но это была ты. Я знаю, что вы двое вытворяете. Он либо пробирается к тебе в дом, либо ты ночуешь у него. Это ты кричала прошлой ночью.

Докажи это.

Мне хотелось вслед за Уиллоу повторить эти слова, но правда заключалась в том, что Пич могла доказать это. Легко.


Просто открыть чертову дверь в спальню Райана в три часа ночи, и доказательство будет налицо. Так что я промолчала.

Ух!

Я решила не обращать внимания на Уиллоу. Я все еще бесилась из-за того, что прошлой ночью она бросила меня.

Черт тебя побери.

И это я тоже проигнорировала.

– Чего ты хочешь? – спросила я у Пич.

Прекрасно. Она хотела поиграть со мной? Ну что ж, ей это просто так не сойдет с рук.

Она нахмурилась, немного опустила голову и сделала шаг назад.

– Что ты имеешь в виду?

– Чего ты хочешь? Если я кричала, что ты собираешься делать с этим?

– Ничего.

Она нахмурилась еще сильнее.

– Тогда зачем ты так раскипятилась?

Она пожала плечами и снова скрестила руки на груди.

– Не знаю. Я хотела, чтобы ты и Райан знали, что я все знаю. А почему ты кричала?

Причина, по крайней мере для других людей, была не слишком убедительной.

– Мне приснилось, что мы с сестрой на вечере встречи с одноклассниками.

– А-а-а. – Она наклонила голову набок. – Но это, наверное, было приятно.

Я фыркнула.

– Я знала, что ты так подумаешь.

– Разве это было неприятно?

Я мрачно посмотрела на нее.

– Это была моя сестра. И я. На вечере встречи. Я больше никогда не смогу пойти с ней на танцы. Так что сложи два и два.

Я снова повернулась к своему шкафчику.

Я не стала говорить ей о том, что я становлюсь Уиллоу. Для нее это не имело смысла.

– Мне очень жаль, Маккензи.

Ее тихий голос заставил меня снова посмотреть на нее.

– Мне жаль, что твой детский сон потревожили, – сказала я примирительно.

Она хихикнула. Потом еще раз. И покачала головой.

– Прости. Просто… детский сон. Это прозвучало смешно из твоих уст.

Я фыркнула.

– Я всегда готова променять дерьмо в моей голове на твой детский сон.

Она посерьезнела.

– Да. Я уверена, что это так. – Она смягчилась и пробормотала: – Мне очень жаль, что такое случилось с твоей сестрой.

Я не помнила, говорила ли она мне когда-нибудь об этом. Но ее голос прозвучал искренне, словно на этот раз ей и вправду было жаль.

У меня сдавило горло, и я кивнула.

И тут прозвенел звонок.

Я стояла в коридоре, вся на взводе из-за разговора с сестрой Райана за четыре минуты до начала урока.