Уровни сложности

И продолжил пятиться.

Сколько горит запал? Секунды. Остановится ли его горение? Ведь броуновское движение умение не затрагивает, кто знает, как это сработает.

Слишком сложный и неуместный вопрос. Надо выкатываться из-под машины. Если описание умения не врет, семь с половиной секунд Читеру ничто не угрожает, ведь осколки разлететься не смогут в любом случае.

Лишь бы враги не устроили новую пакость.

А это что еще за дела? Пулемет отказывался с места сдвигаться. Его будто в тисках закрепили, даже не шевелится.

Да ведь он, получается, попал в сферу действие умения. Не целиком, а только ствол в капкане очутился, но он оказался тем якорем, который не позволяет передвигать оружие.

Значит, пулемет придется бросить. В ленте не так много патронов осталось, искать запасные в таком кавардаке – это лишний раз подставляться.

Жизнь дороже.

Что-то ослепительно-яркое и безжалостно-убийственное вспыхнуло слева. И тут же померкло, заодно потушив все прочие источники света.

Читер оказался в полной темноте.

А затем в ней вспыхнуло системное сообщение:



Внимание! Игрок Кнопка предлагает вам воскреснуть на поле боя.



Принимаете воскрешение от игрока Кнопка? Да/нет?



Так вот она какая, смерть с приглашением на немедленное воскрешение…





Глава 10

Жизнь восьмая. Данж высшего уровня сложности




Внимание! Вы погибли и потеряли часть вашего прогресса. Всего потеряно: 36 очков прогресса физической силы, 4 очка прогресса ловкости, 19 очков к прогрессу скорости, 5 очков прогресса выносливости, 11 очков прогресса ментальной силы, 7 очков наблюдательности, 34 очка скрытности, 7 очков реакции, 42 очка меткости, 8 очков удачи, 2 очка граней таланта.



Микроавтобус немилосердно трясся на кочках, заставляя тело то подпрыгивать, то прижиматься к стеклу головой. Но Читера это не отвлекало от основного занятия – он снова и снова вчитывался в строки лога посмертной потери опыта. Сидел с тупым видом, полностью погрузившись в себя.

Может, для кого-то воскресать таким вот образом – самое обычное дело. Но не для него, он ведь даже к стандартному способу еще не привык.

Если к смерти вообще можно привыкнуть.

Пусть даже всего лишь временной.

Омерзительное и ни с чем не сравнимое ощущение, грубо выбивающее из душевного равновесия. Когда голова начала хоть немного соображать, первым делом пожалел, что вообще принял воскрешение от Кнопки. Уж лучше бы оказался в провонявшей трудовым потом бытовке строителей или в опостылевшей студенческой общаге, чем такое.

Но невозможно вечно пребывать в состоянии оглушенного кувалдой по голове. Постепенно мышление пробуждалось, начали возникать закономерные вопросы.

Почему Читер сидит не в грузовике? Откуда вообще взялся этот потрепанный жизнью микроавтобус? Что за дорога под колесами? За окном мрак, ничего не разглядеть, но трясет так, будто каждый метр приходится через рельсовые пути переезжать. И двигатель ведет себя скверно. Временами кажется, что вот-вот заглохнет.

В салоне такой же мрак, как и снаружи. Больше угадываются, чем просматриваются, силуэты еще нескольких пассажиров. Некоторые из них переговариваются, но в машине настолько шумно, что лишь отдельные слова изредка получается уловить. По интонации понятно, что народ взвинчен, все нервничают. Таракан в ударе, рот у него почти не закрывается. Что-то опять про сливы несет, причем речь идет не о плодах сливового дерева.

Это у него любимая тема.

Читер не заметил, как снаружи начало сереть. Просто в какой-то миг неожиданно понял, что силуэты спутников уже не угадываются, а нормально просматриваются. Всех кроме водителя можно опознать. Да и его несложно, но этому мешает перегородка, отделяющая водительское место от салона.

Перебрался к проходу, склонился через него к Киске, молчаливо таращившейся в окно:

– Ты как?

Девушка, обернувшись, громко, чтобы перекричать шум машины, ответила вопросом на вопрос:


– А ты как? Очнулся? Уже не пришибленный?

– Пришибленный…

– Ну это понятно.

– Почему понятно? Таракан сразу в себя пришел, а я как вареный до сих пор.

– Ты же новенький. Наверное, не так часто умирал, как этот неудачник. К такому привыкнуть надо.

– Вряд ли я смогу к этому привыкнуть…

– Сможешь. Все привыкают, и ты привыкнешь. Меня тоже убили, и нормально. Первый раз оживляли, наверное?

– Да… первый…

– Считай, что невинность потерял. Первый раз – почти у всех не самые приятные воспоминания.

– Что там… Что вообще это было? Откуда они появились? Я просто спал. Ни тревоги, ничего. Сразу стрельба, и ничего не понятно.

– Не ты один ничего не понял. Мы костров не разводили, свет у нас тоже не горел, и лагерь накрыли маскировкой. Умение такое у Клешни есть, помогает прикрыться от сенсов и для тепловизоров проблемы устраивает. Эти вроде мимо ехали – грузовик и несколько машин поменьше. Остановились четко напротив нас и сразу начали стрелять. Как-то увидели лагерь. Я не знаю как. И сами ехали как-то хитро, мы их не замечали, пока они не остановились и стрелять не начали. А ведь на ходу от них шума больше, труднее прятаться. Был у них кто-то с хитрым умением. Очень хитрым, раз в движении мог колонну маскировать.

– С умением? Мне показалось, что это были атомиты.

– Ну да, они самые. Их трудно с кем-то перепутать.

– Тогда откуда умения? Это ведь не игроки.

– Читер, тебе отдохнуть надо. Сильно тормозишь. Ты, конечно, по жизни тормоз, но не настолько же.

– Что я не так сказал?

– Да все не так. Забыл, где оказался? Здесь умения не только у игроков есть. У иммунных неписей может столько умений оказаться, что у тебя пальцев на руке не хватит их сосчитать. Здесь даже у зараженных умения есть, но проявляются они только на очень высоких уровнях. Хотя слышала про случаи, когда чуть ли не лотерейщики сюрпризы устраивали. Думаешь у атомитов такого не бывает? Еще как бывает. Здесь все ненормальные. В том смысле, что умения у кого угодно могут развиваться. Да тут даже у предметов могут оказаться особые свойства, а это тоже можно умениями назвать.

– У каких предметов? – тупо спросил Читер.

– У каких-каких… У таких, которые нам даже подержать в руках не светит. Очень редко встречается, ни за какие деньги такое не продашь, самому нужнее.

– Почему мы живые? Я помню, что у нас несколько иконок игроков почернело. Убили их. А потом нас обошли с фланга. Я пытался как-то дергаться, но сразу без вариантов задавили. Их много было, почти по ушам топтались, в упор стрелять пришлось.

– Вот потому мы и живые. Пока остальные перестреливались с теми, которые от дороги по нас лупили, эти тихо сбоку обошли. Ни я их не заметила, ни Март, а Хомяк и не мог заметить, его почти сразу завалили. Похоже, среди них был тот самый урод с тем маскирующим умением, из-за которого мы колонну и прозевали. Такого ночью только в упор разглядеть можно. Если бы не ты, они бы нас, скорее всего, додавили.

– Вовремя шум поднял?

– Шум? Да ты их положил почти всех. Там хорошо если пара на ногах осталась после твоей стрельбы.

Читер, обратив наконец внимание на столбик иконок игроков отряда, нахмурился:

– Киска, я что-то не понял.

– Что ты там опять не понял?

– Араб, Хомяк и Клешня – темные. В смысле, иконки у них черные. Почему они мертвые? Мы ведь без стрельбы едем.

– Так с ними все уже, исключай их из отряда.

– Не понял?..

– Ну, блин, ну какой ты непонятливый. Сколько у тебя маны?

– Маны?

– Духа Стикса сколько у тебя по шкале?

– Ты меня извини, но такую информацию выдавать не принято.

– Ага, значит, не такой уж тормоз, раз помнишь о том, где надо помалкивать. Вот прикинь свой запас маны и сколько забирают умения. Не думаю, что тебе хватит ее на десять применений умения. Даже на пять вряд ли хватит. Так?

– Предположим, что так, – уклончиво признал Читер.

– Кнопка – прист. Она все бонусы, абсолютно все, вкачивает в шкалу маны. Потому что ее основная задача – поднимать из мертвых. Ее ради этого и берут в отряды, ничего другого от приста не нужно. Но даже так она не может активировать умение слишком часто, мана быстро заканчивается. У нее полного запаса сейчас хватает на пять воскрешений. А мы потеряли восьмерых. На Араба, Хомяка и Клешню не хватило. Как только мозг погибает без кислорода, тело игрока рассыпается в углеродную пыль. И это все, оживить уже невозможно.

– Да это дичь какая-то! – эмоционально вклинился Таракан, ухитрившийся расслышать не такой уж и громкий разговор за шумом езды в адски дребезжащей машине. – Хомяк – сенс дальнего радиуса действия, Клешня – наш единственный маскировщик, Араб мог щит от взрывчатки поставить на весь отряд на несколько секунд. И где они теперь? Все, их нет и не будет, забудьте о них. Можно было поднять любого из них, а вместо этого Март скомандовал поднимать этого нуба. Да это полная хрень! Да вы с ним что, в очко долбитесь?! Откуда такая любовь?! Похоже на то, что у нас лидер думает только о своем любимчике. Разве не видите? Да мы все в заднице. За первые сутки у нас уже минус три. Еще четверо слили по одной жизни, а я уже две успел. И это сутки еще не прошли. Первые, блин, сутки! Нет, была у меня мысль, что с этим походом какое-то кидалово может получиться, но чтобы такое… Знал бы, ни за что…

– Да приткнись ты хоть на минуту… вот же дерьмо говорящее, – неожиданно произнес Клоун.