Убитые голоса

Прапорщик повернулся, перевел ствол «АКС», но в него уже летела граната «Ф‐1». И разорвалась она в каких-то метрах ниже Бармина. Прапорщик даже не вскрикнул. Осколки вонзились в тело, голову, пробили защитный шлем (бронежилеты ввиду длительности маршей спецназовцы не взяли). Это было нарушение, но с ними группа измоталась бы при первом же переходе.

Игнатьев развернул пулемет, ударил по лощине, хотя и не видел «духа», бросившего гранату. Пыль и гарь от взрыва плотно накрыли восточную сторону. Оттуда послышались крики. И не одного человека. Видно, под прикрытием завесы, образовавшейся от взрыва, к холму устремились остальные моджахеды.

Уланов увидел троих, вставших из кустов. У одного пулемет. Дал очередь. Все трое упали на землю.

На связь вышел Мишин:

— Третий! Пятый!

— Да!

— С запада подходит рыл семь. Работает снайпер. Лухонин убит.

— Как убит?

— Снайпер.

— Долго не продержимся. У «духов» гранатомет, скорее всего, с осколочными выстрелами.

— Бей по гранатометчику.

В грохоте стрельбы не было слышно, кто в кого стрелял. Связь с Мишиным прекратилась.

Игнатьев предложил:

— Улан? Прикрыть тыл? Там у нас пусто.

— Прикрывай!

Старший лейтенант отполз назад, повернулся, выставил пулемет в южном направлении. И вовремя. Оттуда вышли пятеро боевиков. Три короткие очереди «ПК», и трое из них задергались в предсмертных судорогах.

Но превосходство боевиков сохранялось.

Радиостанция сработала. Одновременно с отдаленным пока рокотом вертолетов:

— Ясень, я — Зенит — командир ведущего «Ми‐24».

— Очень рад.

— А я нет, потому что ни хрена не вижу, где вы и где противник.

— Смотри по карте. Высота 126,7, на ней мы, вокруг «духи».

— Вы в контакте?

— В полном!

— И как работать?

— Ты не переживай особо, если зацепишь высоту. Надо, могу дать отсечку, но она ничего тебе не даст.

— Понял, атакуем местность, отступающую от высоты на десять метров.

— Можете ближе.

— Не получится. Все, подходим!

С тыла прогремела пулеметная очередь.

Вскрикнул Игнатьев, покатился вниз.

Уланов бросился за ним, не обращая внимания на свист пуль вокруг. Его товарищ мог скатиться в зону обстрела своих же вертолетов.

Уланов нагнал Игнатьева у подножия, пустил перед собой «дым» — бросил дымовой заряд и потащил старшего лейтенанта обратно наверх, тот был ранен в плечо.

Боевики тоже услышали рокот вертолетов. И отошли в лес, как раз в зону обстрела.

Два «Ми‐24» появились на секунды. Точнее, их было видно секунды. А вот результат их работы впечатлил. Вокруг высоты поднялись грибы разрывов неуправляемых авиационных ракет. Один даже на западе холма.

Отвернул ведущий, в дело вступил ведомый. Загорелся лес.

Командир ведущего вышел на связь:


— Ясень, Зенит! Живы?

— Живы! Отличная работа, Зенит.

— Получил приказ кружить над вами до подхода транспортной машины. Эвакуацию решено провести с холма.

— А мы уйти и не смогли бы.

— Большие потери?

— Большие, — вздохнул Уланов.

Из семерых спецназовцев погибли трое, тяжело ранен один, легко тоже один — старший лейтенант Игнатьев. Не получили повреждения только двое, Уланов и старший лейтенант Мишин…

— О чем задумался, Рома? — спросил подошедший Гарин.

Уланов очнулся:

— Так, товарищ позвонил, мы воевали вместе в одной группе. Он сейчас с семьей в Доме отдыха «Заря».

— Вот как? Совсем рядом. И что решили?

— Приплыть сюда он не может, я против течения тоже. Договорились встретиться, как выйдем отсюда.

— Во вторник?

— Да.

Гарин потянулся:

— У нас еще два дня полноценного отдыха.

— Тебе перед вступлением в новую должность это просто необходимо. Потом не до рыбалки будет.

— Это точно.

— А ты так, глядишь, и до генеральских звезд дослужишься.

— Это вряд ли, а там — кто его знает. Ну что, не клюет?

— Да я и не ловил.

— Тогда пошли к дамам, они праздничный обед готовят. И даже согласились немного самогона выпить.

— Все лучше, чем бормота, что они употребляют.

Уланов поднялся и вместе с Гариным пошел к берегу.

В 13.20 того же дня, воскресенья 18 сентября, когда основная часть отдыхающих готовилась к обеду, Дабиев из номера связался с подельниками, что должны были обеспечивать прикрытие.

— Гриша? Чары!

Воробьев ответил:

— Да, Чары?

— Что у тебя?

— Вокруг корпуса все спокойно, охранники у центрального входа и на аллее. Последний ближе к причалу. Участок между забором и корпусом он не видит. Тот, что у центрального входа, говорит по телефону.

— Понял, наблюдай.

Он вызвал Шубина:

— Захар!

— Я!

— Что у тебя?

— Все оʼкей! На западной стороне калитка и у западного выхода никого. Заглядывал на восточную часть, подходил к фасаду. Видел только двух охранников, один у корпуса, второй на аллее. Есть еще на прогулочных скамейках люди, но мало. В общем, подойти к клубу можно.

— Принял.

Переговорив с подельниками, Дабиев прошел на кухню, где хозяйскими делами занималась Котенко: