Убитые голоса

— Не совсем. Но даже если и воспаление, ты-то чего суетишься. Для тебя смерть моей жены — самый лучший вариант.

— Я не хочу такой ценой…

— Ой, Валя, прекрати!

На самом деле Котенко была бы совсем не против, чтобы несчастная женщина, по сути брошенная мужем, загнулась от перитонита. Но показывать этого нельзя.

А Кубарин тут же забыл о звонке, так как явился депутат областной думы Дуганский. Он открыл дверь своим ключом. У всех, кто имел отношение к этой квартире, были ключи.

Вошел, ослабил галстук:

— Приветствую, Вениамин, привет, Валя.

— Здравствуй, Виктор, — поприветствовал товарища Кубарин, — вот не думал, что в Думе так устают. Вы там что, ремонт сами делаете?

— По-твоему, штаны протираем?

— По-моему, именно так.

— Ошибаешься. Ты не созванивался с Тополевым?

— Сам звонил, сказал, в 15.00 подъедет.

— Тогда пора выходить, встречать.

— Ты с Валей тут посиди, я с Антоном встречу. Кофе попьешь, отдохнешь, а то выглядишь так, будто в самом деле на тебе пахали.

— Возраст, Вениамин.

— Чего? Кто это о возрасте говорит? Тот, кто месяц назад взял в жены женщину на тридцать лет моложе? Слушай, Вить, а серьезно, у тебя что, к Вале любовь разыгралась?

— Да какая тебе разница? Сам ведь Валюшу топчешь, поди?

— Но я и на здоровье не жалуюсь. А если у тебя проблемы, то зачем женился? Ведь женщина без секса не сможет, гулять начнет.

— Ты за меня не волнуйся.

— Я не волнуюсь, дело твое. Валентина! — позвал Кубарин Котенко.

— Я здесь, и шуметь не надо.

— Давай Антона ко мне. Депутату кофе, а мы на встречу Тополева.

— Поняла.

Она вызвала из кабинета Конова, предложила Дуганскому присесть на диван гостиной, направилась на кухню.

Кубарин и Конов, выйдя из дома, направились к стоянке у бывшего военкомата.

Черный «Рендж Ровер» подъехал к стоянке в 14.48.

Кубарин прикурил сигарету, взглянул на Конова:

— А Валерий Александровича, как всегда, пунктуален.

— Да, — проговорил помощник, — знаете, Вениамин Аркадьевич, когда я нахожусь рядом с ним, то испытываю постоянную робость. Хотя человеком робким меня назвать нельзя.

— Не беспокойся, не ты один. Ведь Тополев — это фигура! Он властен, повелителен, если хочешь. Это в нем, видимо, заложено от природы. Тополев никогда не меняет своих планов и не отказывается от них. Если он поставил перед собой цель, то, будь уверен, добьется ее. Даже если дорога к достижению цели будет усеяна трупами. Валерий Александрович не знает жалости. Он принесет в жертву любого.

— Нас в том числе?

— И нас тоже. Поэтому вести себя с ним следует аккуратно и не расслабляться, когда Тополев проявляет доброжелательность. Его доброжелательность все равно как улыбка змеи, готовящейся к броску, если змея умела бы улыбаться.

— Мудрено сказали, Вениамин Аркадьевич.

— Я сказал то, что есть на самом деле. Идем.

Они подошли к «Рендж Роверу». Водитель внедорожника выбежал на улицу, открыл заднюю дверь. Из нее вышел Тополев, крупный московский бизнесмен и общественный деятель, а также его помощник Эдуард Губин.

— Добрый день, Валерий Александрович, — улыбнулся Кубарин, протягивая руку гостю из Москвы.

Тот небрежно пожал ее. От холода его ладони Кубарина пробила дрожь.


Конову он только кивнул. Впрочем, и помощник Тополева сделал то же самое, как бы подчеркивая разницу в положении.

Водитель спросил:

— Куда припарковать машину?

Тополев взглянул на Кубарина.

Тот указал на свой внедорожник:

— «Лексус» видишь? Ставь рядом.

Тополев посмотрел на Кубарина:

— А это не вызовет ненужного и совершенно лишнего интереса у местных правоохранителей и вообще у толпы?

На остановке маршрутки собралось человек двадцать. Такси ходили сюда нечасто. Но толпа не особо рассматривала дорогой автомобиль.

Кубарин объяснил:

— Нет, Валерий Александрович, не вызовет. Во-первых, правоохранители здесь появляются крайне редко, больше с наступлением темноты или по вызову. Это касается и патрулей ДПС, и машин постовой службы, во‐вторых, по народу — он уже привык, что здесь собираются дорогие машины. В поселке много борделей, подпольных игровых залов и даже казино. Это с виду поселок выглядит ущербно, внутри же вовсю кипит жизнь. Можно сказать, это место, где остановилось время. Славные девяностые.

Тополев кивнул водителю.

Тот загнал машину на стоянку, поставил рядом с «Лексусом», остался при ней.

Тополев спросил:

— Далеко отсюда твоя хата?

— А? Вы же не были здесь. Нет, не далеко.

— Не нравится мне этот поселок. Почему мы не могли встретиться в твоем доме?

— Вот там, Валерий Александрович, к нам точно проявили бы излишнее любопытство. Здесь же тихо. И никто не задает ненужных вопросов.

— Веди!

— Прошу.

Конов пошел впереди, за ним Тополев и Кубарин, немного поодаль Губин.

Вошли в сквер.

Тополев осмотрелся:

— Здесь хороший микрорайон можно поднять. Места много, окраина, спальный район. А для подпольного бизнеса, думаю, в Переславе найдется поселок и рядом с городом.

Кубарин улыбнулся:

— Вы мыслите, как истинный государственник.

— Я и есть государственник.

Они прошли на улицу Клары Цеткин, зашли в первый подъезд дома номер 16, далее в квартиру номер 3. Встретили их Котенко и Дуганский.

Последний едва ли не с поклоном:

— Добрый день, уважаемый Валерий Александрович.

— Добрый! — ответил Тополев и уставился на Котенко, которая также поздоровалась.

— Это кто? — бесцеремонно спросил он.

— Мой секретарь и помощник, — проговорил Кубарин.

— У тебя неплохой вкус, Вениамин, наверное, в постели она неотразима.

— У нас чисто…

Тополев, поморщившись, прервал местного предпринимателя:

— Мне не рассказывай! Хорошая дамочка. Если у нее и профессиональные качества такие же, как фигура, то тебе повезло.

— Валя — прекрасный работник.