Тропами Снайпера. Долг обреченных

* * *


– Ты слышишь? – спросил Тимур, повернув голову в сторону кешайна. – Стреляют ведь, да?

– Отнако слышу, – подтвердил мутант. – Стлеляют.

– Час от часу не легче. И что все это значит?

Только что на глазах Тимура разыгралась трагедия. Он наблюдал за действиями Митяя из оконного проема в бинокль, но все равно мало что понял. Он видел, как бандит медленно шел по дороге, выбирая место для закладки мины и взрывчатки, потом остановился. А потом вдруг там полыхнуло ярким пламенем, и спустя секунду-другую прогремел взрыв.

Что это означало? Митяй сам наступил на мощную мину? Или по непонятным причинам сработала мина в его руке?

Такие версии могли объяснить причину взрыва. Но ни с какого бока не объясняли, куда затем делся Митяй. Ведь он исчез почти мгновенно, будто аннигилировался. Никакая взрывчатка, даже самая мощная, не способна распылить взрослого мужика на элементарные частицы. И сжечь дотла не способна. Обеспечить подобное мгновенное разложение материи на атомы могла лишь ядерная бомба. Но этот вариант отпадал по причине полной ненаучности.

Для выдвижения более-менее обоснованной версии требовалось тщательное исследование места взрыва. И Тимур, в общем-то, намеревался это сделать – должен же он потом что-то доложить Ироду о гибели незадачливого взрывника. Однако как раз в этот момент раздались выстрелы. И не где-нибудь, а в стороне, где находился БМП и, судя по всему, происходил обмен.

– Стлеляют, отнако. То и осначает, – отозвался Во Ван.

– Да уж, – сказал Тимур. – Мудрое замечание. Без тебя я бы не догадался. Ты понимаешь, что мы теперь без взрывчатки остались? А без нее нам бэху не остановить.

– У нас гланата есть.

– Это ты об эркагэшке? Она тоже у Митяя находилась.

– Я тумал, у тепя.

– Зря думал. Митяй все при себе держал. А зря.

– А зля, – согласился кешайн. – Нато итти.

– Чего? – не понял Тимур.

– Тута нато итти, – мутант показал рукой направление. – Там, кте стлеляют. Втлуг на них напали?

«А ведь верно, – подумал Тимур. – Чего мы тут высидим? Мечами бэху не остановишь. А вот там вроде какой-то бой завязался. Вдруг да получится что-то замутить? А не получится… Тогда и видно будет».

– Ты, как всегда, прав, Вован, – сказал Тимур. – Идем к бэхе, и давай, по возможности, шустрее. Вдоль дороги, но рядом с зарослями. Смотреть в оба!





* * *


– Брат, очнись! Ты живой?

Андрей застонал и открыл глаза.

– Что… что случилось? – язык ворочался с трудом.

– Подстрелили тебя, брат, – испуганно сказал Антон. – Вон кровищи-то сколько. Ты, похоже, вырубился от боли. Я тебе промедол вколол. Как ты? Сильно больно?

– Не очень. Вот двинуться не могу. Кажется, позвоночник зацепило.

– Тебе и не надо сейчас двигаться. Потерпи, сейчас я «броник» сниму. Надо глянуть, что там, и повязку наложить.

– Подожди, – прохрипел Андрей. – Сначала это… отстрели патрон. Маруся… сигнала ждет. И это – коробку забери с «панацеей». Она где-то там… у Замполита.

– Брат, давай сначала перевязку…

– Потом! – оборвал Андрей. На губах у него появилась кровавая пена. – Я сказал – потом. Сначала – ракету. И «панацею» найди.

– «Панацею», – повторил Антон. – Да, я понял – нужна «панацея». Ну и подать ракету. Я сейчас, пулей.





* * *


– Мы должны посмотреть, что там происходит, – сказала Мара. – Выдвинемся на опушку и оттуда понаблюдаем. Может, на «армейцев» напал кто? Или сами чего не поделили.


– Чего они могли не поделить? – недоверчиво спросил Фантомас.

– Да хотя бы ту же «панацею». За нее охренительную кучу бабла можно выручить. Или ты не знал?

Бандит задумчиво поскреб щеку.

– Да знал, в общем-то. А ведь ты права. Я об этом как-то не подумал. Думаешь, кто-то из «армейцев» решил себе «панацею» прибрать и свалить?

– Типа того. Как вариант.

– А ты головастая. Только зачем нам на опушку выдвигаться? Пусть Ловкач на березу заберется, оттуда все видать как на ладони.

– Ему видать, а нам нет. Но дело не в этом. Просто мы можем опоздать, а надо действовать быстро.

– В каком смысле?

– В том, что с опушки уже можно атаковать. Оттуда до БМП около двухсот метров, даже меньше. А от павильона – вообще сотня.

– А зачем нам атаковать?

Фантомас не мог постичь замысла Мары. Да и где ему!

– Затем, что мы тоже можем вмешаться в разборку, пока БМП не уехал. У нас же есть гранатомет, да? – Она кивком показала на бойца, вооруженного калашом с подствольником. – Василь, у тебя сколько «выстрелов» с собой?

– Три, – сообщил боец.

– Ну вот, нормально. Хватит, чтобы шороху навести. Только надо шустрей действовать. Представь, что будет, если мы «панацею» отобьем? Папаша от радости одуреет. И заодно Вальтера проучим так, что по гроб жизни запомнит.

– Любопытно. – Фантомас озадаченно покачал головой. – Интересно. Так ты считаешь…

В этот момент в сумеречном небе обозначила свой дымный и мерцающий след сигнальная ракета. Он мерцал красным цветом, но суть заключалась не в цвете, а в сигнале как таковом.

– Смотрите! – выкрикнула Мара, вскинув левую руку с вытянутым указательным пальцем.

Головы бандитов синхронно повернулись назад и вверх, в направлении планирующей сигналки. Если бы мужики знали, что означает для них этот сигнал… Но они даже не догадывались, поэтому умерли, так и не успев сообразить, что им вынесен смертный приговор.

Мара стреляла очень быстро, негромко приговаривая:

– Раз, два, три, четыре. Готово! А теперь контрольные. Раз, два, три, четыре. Уф, готово!

Глаза ее мрачно мерцали от возбуждения.





* * *


– Я все сделал, брат, – сказал Антон, присаживаясь на корточки возле Андрея. – Я подал сигнал. И «панацею» нашел. Вот она. Брат, ты чего?

Он осторожно потрогал Андрея за шею. Тот лежал на траве, откинув голову вбок. Глаза прикрыты, на губах пузырится кровавая пена. Но все-таки пузырится. Значит, дышит…

– Не умирай, брат, – умоляюще прошептал Антон. – Прошу тебя… Сейчас, потерпи. Я знаю, что делать. Знаю. Я тебя спасу.

Он расстегнул ремни на липучках, освобождая туловище Андрея от бронежилета с карманами и подсумками «разгрузки». Затем аккуратно перевернул брата на живот. Раненый глухо застонал.

– Сейчас, потерпи, – пробормотал Антон.

Он провел ладонью по спине умирающего, пытаясь определить места входных отверстий. Они располагались наискось, от левой лопатки к правому плечу, пересекая позвоночник. Ладонь Антона тут же окрасилась в алый цвет.

Он открыл коробочку и посмотрел на артефакт. Небольшой, примерно с мизинец взрослого человека, кристаллической формы предмет и на самом деле напоминал болотную кувшинку со сложенными лепестками. И совсем не производил впечатления чудесного средства, способного излечивать от любого заболевания и смертельного ранения. Так, просто небольшой продолговатый камень. Ну разве что оригинальной формы и голубоватого, мерцающего, оттенка.

– Как же ты действуешь, зараза? – прошептал Антон.

«Панацея», разумеется, промолчала. Но неожиданно зашипела, когда на нее с ладони Антона сорвалась капля крови. А следом еще и мигнула несколько раз, поменяв голубой цвет на синий. И лепестки начала расправлять. Однако тут же скукожилась, не получив дополнительной подпитки.

– Вот оно что… Кажется, понял. А ну-ка, подруга.

Антон осторожно, не прикасаясь к артефакту руками, вывалил его из коробки на спину брата. «Панацея» тут же заурчала, как довольный кот, и налилась ровным синим цветом. Даже вроде бы ерзать стала, словно намереваясь совершить какие-то действия.

Антон немножко подождал, наблюдая за процессом лечения. Но секунд через десять он перестал его удовлетворять. Что-то шло не так. Складывалось впечатление, что артефакт не столько лечил, сколько изображал процесс. Пули-то ведь в теле сидят, а этот – сверху лежит и лишь подрагивает. Может, ему энергии не хватает? Или он, Антон, что-то не так делает?

Парень заметил, что артефакт изменил форму, расправив лепестки в чашечку. Теперь та смотрела вверх, слегка извиваясь лепестками с заостренными краями. Антону очень не хотелось дотрагиваться до этой сомнительной штуковины руками. Но реализовать идею, пришедшую ему на ум, иначе было нельзя. А раненый брат продолжал лежать не шевелясь. Лишь хрипло, со свистом, дышал, иногда вовсе замолкая. «Умрет ведь так!» – с отчаяньем подумал Антон. И он решился.