Тень невидимки

— По делу о покушении на управляющего индустриальным банком.

Бизнесмен поморщился.

— Позвоните Прокурору, скажите… Впрочем, не надо, я сегодня его увижу сам. В бане. Да, приготовьте мне с собой три бутылки «Дом Периньона». Всё?

— Вам пришло поздравление из аппарата Президента.

Бизнесмен удовлетворенно ухмыльнулся.

— Зачитать?

— Валяй.

Секретарша выпрямилась и хорошо поставленным голосом, потому что кроме Кембриджа успела окончить школу-студию МХТ, прочла:

— «Уважаемому… — пауза. — Благодарит вас… за продвижение отечественного спорта и вклад в…»

Бизнесмен согласно кивал на каждом слове.

Ну да, вложил. Стоила ему эта сборная, золотые медали которой весили, в пересчете на спонсорские взносы, по полпуда. Не медального, а чистого, высшей пробы, если по курсу биржи на день получения. Но они стоили того.

— Кто подписал?

— Президент.

— Печатка?

— Нет, лично.

Лично, значит ручкой. Собственной. Монаршей! Отлично!

Бизнесмен повеселел и подмигнул секретарше. Секретарша заулыбалась. Мило, не до ушей, слегка покраснев от нескромного взгляда, потому, что кроме Кембриджа и студии МХТ окончила школу гейш. В Японии. В Токио. С отличием…

— Теперь всё?

— Да… Ой, нет… Тут еще телеграмма.

Какая телеграмма? В век Интернета? Какая может быть телеграмма?

— Срочная.

— Ну?

— Вас просят оплатить счет по старому долгу.

— Вы что, с ума сошли? Это не ко мне, это в финотдел!

— Но здесь написано, что это касается лично вас.

— Лично меня?!

— Ну да, вот написано: «Лично». И «срочно».

— Сколько?

— Тысяча… Рублей.

— Вы что, издеваетесь?!

Если бы миллион евро. Ну, или баксов. А тут — тысяча. Это стало даже интересно. Это сулило какой-то веселый розыгрыш.

— Прочтите, — поторопил бизнесмен, глядя на часы марки «Michael Kors».

— Вас просят перевести деньги на расчетный счет РС…

Бизнесмен всё еще о чем-то думал. По инерции. О Прокуроре. О Президенте. О завтрашней сделке. Какой долг? На какой счет? На какой?! Что?

— Что вы сказали?!

— Что?! — вскинулась секретарша, быстро и тревожно оглянувшись по сторонам, потому что кроме диплома Кембриджа, студии МХТ и школы гейш имела сертификат телохранителя высшей категории. В голосе шефа она безошибочно уловила нотки тревоги.

Она осмотрелась, но опасности не узрела. В пуленепробиваемые окна никто не лез, в бронированные двери никто не ломился. В кабинете, как в дзоте, всё было спокойно.


— Что вы сказали? — переспросил шеф, рассеянно потирая лоб. — Простите, я не расслышал.

— Я прочитала номер счета. Расчетного.

— А… да. Тогда еще раз! Всю телеграмму.

Секретарша перечитала телеграмму.

На этот раз бизнесмен не утратил лица. На этот раз он был спокоен и даже расслаблен.

— Дайте мне телеграмму и… можете идти.

Он вполне владел собой. Но секретаршу трудно было обмануть, потому что кроме Кембриджа, МХТ, школы гейш и курсов телохранителей она училась на психолога. Очень успешно.

— Что-то случилось? — участливо спросила она.

— Нет, ничего, — ответил бизнесмен и безмятежно улыбнулся: — Всё хорошо. У меня всё очень хорошо.

— Визит в баню отменить? — поинтересовалась секретарша.

— В баню? Почему? Нет… Хотя… Передайте, что я заболел. Сердце… — И бизнесмен помассировал левую сторону груди. — Наверное, переутомление.

— Может быть, вам сделать массаж? — Потому что, кроме Кембриджа…

— Идите… Иди!

Секретарша вышла. Бизнесмен взял телеграмму: «Мы просим погасить ваш долг в размере тысячи рублей переведя деньги на расчетный счет… 421–124» И всё…

И всё полетело в тартарары. Разом. Как сорвавшийся в пропасть поезд!





* * *


Он был богат, владел уймой дорогих машин, но приехал на встречу на рейсовом автобусе. Его гардероб мог обеспечить недельные продажи отдела мужского платья ГУМа. Но одет он был в вылинявшую футболку и застиранные джинсы. Он мог привести сюда целую свору охраны, но пришел один. Своими собственными ножками. Он пришел и задал типичный вопрос:

— Что вам от меня надо?

— Не мне.

— Ну, хорошо, не тебе. Им. Зачем я им? Я отошел от дел. Давно. Очень давно.

Собеседник молчал.

— У меня новая, другая жизнь. Зачем мне эти игры в казаки-разбойники? Мир изменился. И страна. И я. Кругом всё совсем другое! Ничего того, что было раньше — нет. Ни-че-го. Мы выросли из старых штанишек. Лопнули штанишки по швам! Износились…

Собеседник молчал.

Бизнесмен горячился, убеждал, терял лицо, потому что терял не только лицо. Он терял гораздо больше — всё. И потому боялся. Кто не имеет ничего — ничего не боится. С голого нельзя снять последнюю рубаху.

— Может, ты передашь, скажешь, что я могу субсидировать… На эти деньги можно найти лучших работников. Много больше гораздо лучших работников. Я сам их найду. Это очень выгодный размен… — Он нёс какую-то ахинею.

Он понимал, что несет ахинею, что никто, тем более вот этот стоящий перед ним Посредник ничего в его судьбе изменить не сможет. Всё предопределено приказом сверху. Он должен сейчас встать, кивнуть и уйти из своей прежней жизни в новую, в которой, возможно, он будет бомжом. Или бухгалтером ЖЭКа. Или заляжет в «консервы». И никаких иных вариантов здесь быть не может. Но как бизнесмен он в это не верил и искал выход из безвыходного положения, потому что всегда искал. И всегда находил.

Он говорил, говорил, убеждая не собеседника, — себя!

— В конце концов, в своем нынешнем положении я могу быть более полезен. У меня связи, информация…

Их беседа длилась уже несколько минут. Длилась непозволительно долго.

— Я пришел не за деньгами, я пришел за тобой, — прервал его Посредник. — Я ничего не решаю. Ты же знаешь правила игры.

Да, он знал, он помнил, хотя надеялся, что забыл… Разговор был исчерпан.

И дальше заговорил не бизнесмен, заговорил Резидент.

— Хорошо, я понял. Я всё сделаю. Но прямо теперь это невозможно. Так получилось. Мне нужны сутки, мне нужно подготовить уход. Я заметная фигура, я не могу исчезнуть просто так, это вызовет подозрения.

В его словах была своя правда. Олигарх не слесарь, он не может уйти не прощаясь.

— Завтра я буду готов к передаче.