Тень горы

– Вы же открыли две недели назад выставку бенгальских художников.

– Это совсем другое дело, – пожал плечами Тадж. – Другой контекст.

– Объясни мне, пожалуйста, разницу.

– Ну понимаешь, я, то есть…

– Я люблю этот город и безмерно рада, что живу здесь, – сказала Карла, подавшись вперед. – Мы живем на земле маратхи, в городе маратхи, по милости самих маратхи, которые отвели нам замечательное место для жилья. Выставка устраивается для них, Тадж, а не для тебя.

– Ох, опять эта политика…

– Политика здесь ни при чем. Это хорошие художники, а некоторые просто потрясающие, ты сам так говорил, – настаивала Карла. – Я тщательно отбирала их вместе с Лизой.

– Разумеется, они хороши, но дело не в этом.

– Дело в том, что ты, я, и Розанна, и Анушка, и все прочие члены нашей команды, приехавшие в Бомбей издалека, просто обязаны показать всем таланты города, который нас содержит.

– Карла, ты просишь невозможного, – взмолился Тадж.

– Я настаиваю на этой выставке, Тадж. Это наш с Лизой последний совместный проект.

– Я был бы счастлив сделать тебе такой подарок, – стонал Тадж, – но это неосуществимо.

– Где картины? – спросила Карла.

– Я же сказал – в хранилище.

– Отошли их в галерею «Джехангир», – сказала она.

– Всю выставку? – Тадж был шокирован. – Там есть очень хорошие картины, Карла, и если выставить их на рынок с умом, по одной…

– Отдай их в «Джехангир», – повторила Карла. – У них хватит совести устроить эту выставку, и они заслуживают этого больше, чем ты.

– Но, Карла…

– Пошли, Лин, – сказала Карла, вставая.

Тадж тоже встал, расправив свою длинную фигуру в полный рост.

– Карла, пожалуйста, еще не поздно передумать, – произнес он, схватив ее за руку.

Я оттеснил его.

– Полегче, Тадж, – сказал я ему спокойно.

– Ты поступаешь неосмотрительно, Карла, – сказал он. – У нас скоро будет очень много денег.

– Денег мне хватает, – ответила она. – Я хочу, чтобы меня уважали. Я оставляю галерею тебе, Тадж. Будь сколь угодно аполитичен, а с меня хватит. Страховка выписана на тебя, так что проследи, пожалуйста, чтобы с картинами ничего не случилось по дороге в «Джехангир». Успехов тебе. Чао.

Мы покинули галерею и переключились на мой черный рынок.

По дороге Карла спросила, сидя у меня за спиной и обвив одной рукой мое плечо:

– Ты ведь знаешь, что он гей?

– Про кого я это знаю?

– Про Таджа.

– Нет, не знал.

– Что, действительно не знал?

– Если мне не рассказать, я никогда ничего не знаю.

– И ревновал, да?

Примерно километр я думал над ее словами.

– Ты хочешь сказать, что не могла бы увлечься геем?

Она примерно километр думала над этим.


– Это, конечно, интересная мысль, – сказала она, – но не в данном случае.

– Однако ты уезжала с ним куда-то на два дня.

– На курорт. Пить соки и заряжаться энергией для драки. Таджа я прихватила просто для компании и для того, чтобы обсудить дела.

– А я не годился для компании и для обсуждения?

– Я же говорила, что не хочу привлекать тебя к своим махинациям, – прошептала она мне на ухо. – И к тому же он нравится Дидье.

– Между ними что-то есть?

– Тадж уже сделал несколько эскизов Дидье в обнаженном виде. Смотрится очень неплохо.

– Он будет лепить статую Дидье?

– Ага.

– Дальше можешь не рассказывать. Меня это не интересует.

– Ага. Я пообещала, что мы придем на торжественное снятие покрывала.

– Я уже видел Дидье без покрывала.

– Он лепит его в позе микеланджеловского Давида, только сорокадевятилетнего.

– Точно не пойду.

Я затормозил и остановился у тротуара на широком бульваре, почти совсем свободном от транспорта.

– В чем дело? – спросила Карла.

– С движением что-то не то, – ответил я, осматриваясь.

– Что с ним не то?

– Его нет. Копы почему-то все перекрыли.

Мимо нас на большой скорости пролетел кортеж автомобилей. Фары мигали кровавым светом. За ним проследовала другая кавалькада, потом третья. Полосы света прорезали ночную тьму. Затем все пришло в норму, движение восстановилось.

Я включил передачу и не торопясь двинулся вперед.

– Они спешат в Бандру, – сказал я. – Копы и журналисты. Наверное, что-то серьезное.

– Тебе это интересно?

– Нет. Мне надо закинуть деньги в один банк. Зайдем, познакомишься с незаурядной личностью.

Тетушка Луна превзошла саму себя перед Карлой. В какой-то момент она прогнала меня, так как ее следующий номер предназначался только для женщин. Я заскользил прочь по рыбьежирному полу, борясь с искушением оглянуться и подсмотреть.

– Очень мило, – сказала Карла, присоединившись ко мне на Колабском рынке. – Йога вполне на уровне. Кто-нибудь из художников непременно должен написать эту женщину.

– Может быть, кто-то из твоих молодых протеже?

– Это идея. Я смотрю, Шантарам, наше сотрудничество идет очень неплохо.

– Правильно смотришь.

Молодая проститутка, работавшая около Регал-сёркл, возвращалась через рынок домой, в рыбацкие трущобы. Ее звали Цирцея, и она была та еще штучка.

Ее коронный номер, к которому она прибегала, когда ей не удавалось заработать достаточно, заключался в том, что она приставала к мужчинам до тех пор, пока они не соглашались уединиться с ней или пока не платили ей, чтобы она отстала.

– Эй, Шантарам, – окликнула она меня, – предлагаю затяжную случку по двойной цене.

– Привет, Цирцея, – ответил я, стараясь обойти ее, но она встала поперек моего пути, уперев руки в боки:

– Ты, ублюдок, трахни меня быстро и долго!

– Пока, Цирцея, – сказал я, увертываясь от нее, но она, подхватив свое желтое сари, обежала вокруг меня и опять перегородила дорогу.

– Или трахай, или плати, – потребовала она, схватив меня за руку и стараясь потереться о меня.

Карла оттолкнула ее, упершись обеими руками в ее грудь, и выставила кулаки.

– Убирайся, Цирцея! – прорычала она на хинди.