Тайна подземного хранилища

Галька пожала плечами.

– Скоро.

За этим последовало что-то ещё, может, «день», а может, «два».

Она перекинула ногу через подоконник.

– Барнавельт.

Белка высунула голову из-под одеяла и воскликнула:

– О! Привет, Вэн! Не ожидал встретить тебя здесь! Как тесен мир!

– Барнавельт! – повторила Галька.

Белка запрыгнула ей на плечо.

– Галька! Я так рад нашей встрече! Сто лет тебя не видел!

Галька бросила на Вэна прощальный взгляд.

– Просто… будь осторожен, – сказала она и скрылась за подоконником.

Будь осторожен. Или «будь смелым». Или «лучше смирись». Вэн не был уверен.

Он остался один, съёжившись в чужой кровати и прижимая к груди маленькую картонную коробку.

Он заглянул внутрь.

Лемми спал, но когда крышка открылась, он перевернулся и сонно улыбнулся Вэну.

Эта улыбка стала последней каплей, упавшей в наполненную до краёв раковину.

Вэна затопила абсолютная уверенность. Ну и что, если он пострадает? Он ни за что не отдаст Бритве своего беззащитного маленького друга. Ни при каких обстоятельствах.

Вэн свесил ноги с кровати. Зажав коробку под рукой, он схватил подушки и мягкое серое одеяло.

В шкафу было пусто, не считая белого халата и запасного комплекта постельного белья. Вэн пихнул всё это в сторону, застелил дно половиной одеяла, разложил подушки, забрался внутрь и захлопнул изнутри дверь.

Теперь никто не подберётся к нему незамеченным.

Вэн улёгся на бок, прижал коробку с Лемми к груди и сфокусировал внимание на органах чувств. Он чувствовал тихую вибрацию водопроводных труб в полу, видел полоску лунного света в щели под дверью шкафа, втягивал носом запахи пыли и лаванды от одеяла. Прошли минуты или часы, прежде чем он наконец заснул.



Из-под двери сочился солнечный свет.

Слишком яркий для косых утренних лучей, поэтому Вэн сделал вывод, что проспал довольно долго. Или же кто-то включил свет в комнате.

В щели мелькнула тень.

Вэн замер. Без слуховых аппаратов он не мог уловить ни единого звука. Но за дверью шкафа кто-то был. Кто-то высокий. И этот «кто-то» медленно перемещался по комнате.

Вэн затаил дыхание и крепко-крепко прижал к себе коробку с Лемми.

Щель потемнела: кто-то закрыл свет своим телом – или краем длинного тёмного пальто. Тень застыла. Выжидающе. Прислушиваясь.

Сердце Вэна гремело, как стеклянный шарик в пустой консервной банке.

Он вжался в угол и попытался спрятаться за висевшим на вешалке халатом. Дверь шкафа приоткрылась.

В отчаянии он запихнул коробку с Лемми себе за спину.

Шкаф залил дневной свет. Вэн сощурился на силуэт в проёме.

Это была Эмма, няня.

– Ну здравствуй, – услышал он. – …кто… рядке?

– Да, – выдавил Вэн. – Я в порядке.

– Как… завтрака?


– Да. – Вэн бы многое отдал, чтобы его сердце не колотилось так сильно и чтобы он не лежал сейчас на дне шкафа гостевой комнаты в чужом доме. – Иду.

Вэн не снимал коробку с Лемми с колен, пока ел сухие хлопья с молоком на кухне Греев, и всё время держал её на виду, переодеваясь в слишком большую для него одежду Питера. Он взял коробку с собой, когда они с Эммой отправились в квартиру за самыми необходимыми вещами, включая слуховые аппараты Вэна. Он не выпускал из рук всю поездку в такси назад к дому Греев, и когда они с Эммой и мамой играли в «Эрудита», и когда Питер спустился по лестнице, сердито посмотрел на них, сидящих в гостиной, и, громко топая, вернулся к себе в комнату.

Даже когда они все сели ужинать, он поставил коробку себе на колени.

Мистер Грей недоумённо посмотрел на него, после чего всё-таки спросил:

– Что в коробке, Джованни?

– Да так… часть моей коллекции, – ответил Вэн.

– Никто не станет красть твою дурацкую коллекцию, – пробормотал Питер.

– Питер, – сказал мистер Грей.

– Что? – хмуро взглянул на отца Питер. – Он всё равно вряд ли меня слышит.

– Я тебя слышу, – тихо возразил Вэн.

Но, похоже, никто не слышал его.

После ужина Питер ушёл к себе. Эмма убрала грязную посуду, оставив десерт, мистер Грей и мама ещё долго сидели за столом, рассказывая друг другу истории о друзьях из мира оперы. Вэн тихо выскользнул из столовой и понёс коробку с Лемми в гостевую ванную. Заглянув на всякий случай под крышку (Лемми мирно дремал), он поставил коробку у раковины, снял слуховые аппараты, разделся и встал под душ.

За свою жизнь Вэн успел побывать в сотнях ванных разных квартир и отелей, поэтому ему не составило особого труда разобраться, как включить навороченный душ. Тёплые струи постепенно смывали страх из-за предупреждения Гальки. Что, если она ошиблась? Что, если никто за ним так и не придёт? А может, это была такая хитрость, чтобы напугать его и заставить отдать им Лемми или выболтать секреты мистера Фэлборга.

Ему просто нужно было не терять голову и не показывать, что он боится.

Он не боялся.

– Дам, да-дам, ДАМ, дам да-дам… – мычал Вэн под шипение воды.

Он закрыл глаза и умылся. Над душевой шторой мелькнуло тёмное пятно.

Вэн открыл глаза, и в них немедленно попало мыло, но он всё равно их не закрыл.

– Кто там? – прошептал он.

Если ему кто-то ответил, Вэн этого не расслышал.

Он подождал, но больше никаких странных теней не заметил.

Вэн досчитал до тридцати, держа глаза открытыми, даже когда в них попадали капли.

Ничего.

Наконец Вэн позволил себе выдохнуть. Отвернувшись к душу, он смыл мыло и взял бутылочку с шампунем.

– Дам, да-дам, ДАМ…

Над шторой скользнула новая тень. По ткани пробежала едва заметная рябь. Вэну почудилось, что он уловил краем глаза какую-то тёмную уменьшающуюся массу, будто показанная в обратную сторону запись брызг из бутылки.

Он схватился за штору и резко сдвинул её вбок, в последний момент взмолившись про себя – потому что было уже поздно, – чтобы не оказаться нос к носу с Питером, мистером Греем или Эммой.

Но в ванной никого не было. Его слуховые аппараты лежали на том же месте у раковины рядом с коробкой Лемми.

Вэн сделал глубокий вдох. У него просто разыгралось воображение. Опять.

Домывшись в рекордные сроки, он вытерся мягким полотенцем, надел пижаму в полоску, за которую ему, по крайней мере, не придётся краснеть, и сунул ноги в тапочки.

Он взял коробку с Лемми и пошлёпал по коридору в красную комнату.

Закрыв за собой дверь, Вэн задвинул шторы, проверил углы и сел посреди кровати.

Он поднял крышку.

Коробка была пуста.





22

Ещё одна сломанная косточка