Свой, чужой, родной

— Допустим, он спалил клуб, а потом и Креста укокошил. А что с остальными? По твоей версии, и Ковтун, и Эмма, и охранник могли что-то знать о его замыслах. Но Ковтун исчез первым, еще до пожара и исчезновения Эммы. А Емельянов тогда вообще в супермаркете работал.

— Да, — вздохнула я. — Чего-то не складывается…

Я достала мобильный и набрала номер Екатерины Малышевой. И вновь без ответа. Чертыхнувшись, я отложила телефон, но все равно его под рукой держала, не теряя надежды дозвониться. Ну и, конечно, продолжила размышлять вслух. Валька на мои слова никак не реагировал, предпочитая готовку, а когда я возмущенно спрашивала «чего ты молчишь?», невнятно мычал. Пахло на кухне божественно, и Валька у плиты выглядел примерно так же: красивый до оторопи, но при этом такой домашний и уютный.

Кончилась идиллия совершенно неожиданно: зазвонил мой мобильный. Я поспешно ответила и услышала хрипловатый женский голос:

— Вы звонили мне несколько раз.

— Ой… Вы Екатерина? — сообразила я. — Малышева Екатерина?

— Уже два года Петрова. А в чем дело-то? Вы моя клиентка?

— Ваш номер мне дала Ковальчук Вера Григорьевна. Помните ее?

— Нет.

— Как же… Ваша подруга Настя…

— А-а… теперь вспомнила. И чего вам надо?

— Видите ли, моя сестра Эмма была подругой Анжелики, — соврала я самую малость. — Той самой «Мисс город», которую убили. Эмма исчезла шесть лет назад, недавно ее тело нашли. Мне эта история не дает покоя многие годы, вот я и пытаюсь разобраться…

— Если труп нашли, то разбираться положено ментам.

— Не особенно я на них надеюсь.

— От меня вы чего хотите?

— Задать несколько вопросов.

— Ладно, — помедлив, согласилась она и закричала кому-то: — Маша, глянь, у меня там «окно» во сколько? — И снова в трубку: — Если хотите, приезжайте, освобожусь через двадцать минут. Я работаю в парикмахерской «Магнолия» на Садовой.

Она отключилась, а я спрыгнула с подоконника.

— Поехали?

— А это? — Валька кивнул на кастрюльки и сковородку.

— Еще успеешь удивить меня своими талантами.

Он едва слышно чертыхнулся, но, выключив плиту, покорно отправился за мной.

Екатерина оказалась пухленькой шатенкой с модной стрижкой, которая ей совсем не шла. Разговаривать она предпочла в сквере напротив парикмахерской. Не спеша закурила, косясь на Вальку, и буркнула:

— Времени немного, так что поторопись.

— Вы сказали Вере Григорьевне, что гибель Насти вызывает у вас подозрения.

— Подозрения, — хмыкнула она. — Да тут все ясней ясного. Дениса убили, а потом и ее. Оба поддавали, вот никому до этого дела и нет. И что? Они разве не люди? Менты со мной даже разговаривать не стали. На хрена им лишняя работа? Я и сунулась к этой Вере Григорьевне, на похоронах Дениса ее видела. Она ему тетка… вроде. Думала, настоит на том, чтобы разобрались… Интеллигентная такая… А ей по барабану. Ну, в общем, похоронили и забыли.

— Но почему их убили? За что?

— Ясное дело, из-за наследства этого.

— Вы имеете в виду наследство, которое Анжелика оставила своему брату?

— Ну…

— Но… если верить той же Вере Григорьевне, никакого наследства не было.

— Не знаю, что она вам наплела, только деньги Денис получил. Огромные. По крайней мере, квартиру собирался купить. Иномарку взял, и не какую-нибудь, а «Мерседес», двухлетку. И бухали они каждый день, а на это бабки нужны.

— Они вам что-нибудь говорили о наследстве?

— Конечно. Получили, мол, от Анжелики. У нее, видать, много всего было.

— Но если Денис был единственным наследником, какой смысл его убивать?

— Не знаю, — отмахнулась она, выбрасывая сигарету. — Выходит, был смысл. Денис познакомился с какими-то алкашами возле гастронома. Пошли пить на речку. Чего ему дома-то не пилось? Настя сама выпить не дура, всегда пожалуйста. Алкашню эту так и не нашли. Продавщица их запомнила, они точно не наши, а ты видела алкашей, которые из своего района в чужой подадутся? На фига? Кто там нальет? А потом, и месяца не прошло, Настю тачка сбила.

— Они с Денисом зарегистрировали брак?

— Собирались.


— Тогда она не являлась его наследницей. Зачем же ее убивать?

— Затем, что знала что-то… Что знать не положено. Не зря она этого юриста-афериста боялась.

— Вы сейчас о ком?

— О Дорине. Есть такой адвокат, то и дело на его рожу натыкаюсь. То по телику покажут, то в газетке мелькнет.

— Ваша подруга была знакома с Дориным?

Собственно, чему удивляться? Я ведь почти не сомневалась, что Дорин врал, когда заявил, будто о наследниках Анжелики ему ничего не известно.

— Конечно, он же наследством занимался, тем, что Анжелика оставила. А когда Денис погиб, Настя к Дорину сунулась, на похороны же деньги нужны, то да се… Он денег дал, но предупредил: дальше, мол, сама, потому что по закону ты никто и звать тебя никак. А я ей сказала: надо разобраться, что к чему, и не к Дорину идти, а к кому-то другому, потому что неизвестно, что там этот хлыщ мутит. Нашла ей одного, стрижется у меня. Молодой парень, но толковый вроде. А тут бац — Настя под машину попала. Я оттого к тетке сунулась — надо же, чтоб кто-то из родни, понимаешь? А она меня интеллигентно послала. Я потом сообразила: если она тетка Денису, значит, и наследство ей перейдет. Так чего же напрягаться?

— Она не тетка, просто подруга его матери. Значит, Дорин появился у Дениса после убийства Анжелики?

— Почему? Она сама его привела.

— Кто? — не поняла я.

— Анжелика. Дениса в ментовку загребли, вот она Дорина и попросила помочь, чтобы не посадили придурка.

— И он помог?

— Ну да. Денис отсидел пятнадцать суток, и все. А могли бы реальный срок дать, у него уже была судимость, и тоже за драку, а пока Денис в каталажке сидел, сестру убили. Вот так…

— Спасибо вам, — поднимаясь, сказала я.

— Да не за что. Дело старое. Денису с Настей уже все равно, да и у меня давно своя жизнь, но Дорин этот — точно сволочь, до сих пор видеть его не могу.

Она ушла, а мы с Валькой решили прогуляться, бродили по аллее, я жаловалась на путаницу в голове, а он терпеливо слушал.

— Допустим, наследство все-таки было. Машина, какие-то деньги. Вряд ли особенно больше. Маловероятно, что они могли спасти Дорина, я имею в виду его долги, да и как бы он получил эти деньги? И какой ему смысл убивать Дениса, а потом Настю?

— Может, братец успел завещание написать? Но ты, конечно, права. Машина и пара сотен тысяч, которые могли быть у Анжелики, вряд ли бы заставили адвоката пойти на убийство. Тут что-то другое.

— Что? — спросила я, Валька пожал плечами. Я достала мобильный и позвонила Людке.

— Ты, случайно, не знакома с бывшим компаньоном Ковтуна и по совместительству племянником жены нашего бывшего мэра?

— С Власовым, что ли?

Людка что-то жевала, лениво растягивала слова.

— Так его фамилия Власов?

— Ага. Но я с ним незнакома.

— Но ты, к примеру, могла бы взять у него интервью?

— Вот так просто, да?

— Послушай, я практически уверена: все нити ведут к Дорину. Но не могу понять, что к чему. Просто запуталась в ворохе противоречивых сведений. Может, разговор с Власовым хоть что-то прояснит. Он был компаньоном Ковтуна, вдруг ему известно, что за наследство оставила Анжелика.

— А к Глазкову ты обратиться не хочешь? Впрочем, зная эту зануду, почти уверена, что толку не будет. Ему же на все надо санкции, разрешения и постановления. Ладно, попробую. Но ты освободишь меня от готовки.

— Да ради бога.

— Поехали, — сказала я Вальке.

— Куда? — с сомнением спросил он, а я улыбнулась:

— Домой.

Дверь в квартиру я по привычке оставила открытой. Вернувшийся с работы Глазков заглянул на мою кухню, где и обнаружил Вальку, стоящего у плиты, а также накрытый на двоих стол с хрустальными бокалами и бутылкой шампанского.

— Как романтично, — хмыкнул он.

— Ужинать будешь? — спросила я, Валька едва заметно поморщился, а Глазков ответил:

— Спасибо, на работе перекусил.

«Перекусил, так и шел бы к себе». Но сосед вдруг сказал: