Свой, чужой, родной

— Слышала? Его мать — неряха! — съязвила Людка. — Кому нужна такая свекровь?

— Ну, хоть трусы на батарее не сушит, — парировал Глазков.

— Свинья, — фыркнула Людка. — Ты попрекаешь меня моими маленькими слабостями.

— Может, и маленькие, но их вагон.

— Спасибо, ты тоже парень что надо.

— Хватит уже, — не выдержала я, мне хотелось вернуться к прежней теме, она интересовала меня куда больше, чем их дурацкая перебранка. — Дом несколько лет необитаем. И это при том, что первый этаж — офисные площади, а речь идет о центре города.

— Ну, место не особо удобное, — точно извиняясь, заметила Людка.

— Для магазина — да, для офиса — вполне.

— Машины ставить негде. Там знак, стоянка запрещена, может, именно поэтому предыдущие арендаторы и съехали.

— Вот-вот, — поддакнул Глазков. — А кто тебе сказал, что помещения не сдают в аренду? Может, просто сдать не могут? А квартиру иногда используют. Ты же свет видела? Кто знает, вдруг там периодически появляются хозяева, ты просто не обращала внимания. А то, что не сдают постоянно…

— Кстати, да, — кивнула Людка.

— Завидное единство мнений, — съязвила я. — Есть предложение: а давайте все это проверим.

Тимка чертыхнулся, а Людка сказала:

— Это к Глазкову. Я-то что могу?

— Ты можешь очень много. Например, посуду помыть. Я, как понимаете, сегодня от этой почетной обязанности избавлена.

— Почему это?

— Потому что вас накормила. И мытье посуды — явная переработка.

Я отправилась к себе и устроилась за компьютером. Но вовсе не работа влекла меня, а желание проверить: вдруг Глазков прав?

Очень скоро выяснилось: ни квартиру, ни офисы в 23-м доме не сдают. Я просмотрела объявления годичной давности — ничего. Взглянув на часы, поспешно переоделась и отправилась на пробежку. Соседи все еще были в гостиной.

— По крайней мере, в последние два года его сдать не пытались, — сообщила я.

— По-моему, это выходит за рамки милого хобби, — фыркнул Глазков.

— Да, наша девка всерьез подсела на этот домик, — согласилась с ним Людка.

Валька ждал меня у входа в парк. Поцеловал, как и вчера при встрече, после чего нахмурился, приглядываясь ко мне:

— Ты какая-то взъерошенная.

— Соседи достали.

— Пьянствуют, шумят, скандалят?

— Хуже. Жизни учат.

— Это связано с твоим расследованием?

Мы шли по аллее, и Валька держал меня за руку. Мне это нравилось.

— Твоего Тимофея понять можно, — продолжил он, — профи терпеть не могут дилетантов.

— Если бы еще профи свою работу выполняли…

— Уверен, он считает, что выкладывается на все сто. Чтобы он подключился к расследованию, одних догадок мало. А у тебя пока ничего.

— Дом принадлежит некой Могилевской. Попробую ее найти.

Валька взглянул вопросительно.

— Ты даром время не теряла, — наконец сказал он с улыбкой.

— Еще успела поговорить с бабулькой из соседнего дома. В двадцать третьем делали ремонт, она видела рабочего. Вел он себя довольно странно, грузчиков отказался пустить в дом.

— У хозяев иногда бывают причуды, работникам приходится подчиняться.

— Вы сговорились, что ли?! — не выдержала я. — Хоть бы с чем-то согласился.


— Ты самая красивая девушка на свете, — засмеялся Валька. — И я с этим полностью согласен.

После пробежки он предложил прогуляться в парке. Прогулка затянулась, мы устроились на скамейке возле реки. Валька обнял меня, притянув к себе, я положила голову ему на грудь, болтая о пустяках, и вновь возникло чувство, что мы знакомы много лет. Темнота вокруг становилась все гуще, народ потихоньку расходился по домам.

— Нам тоже пора, — заметила я. — Проводишь меня?

— Конечно. Может, ко мне заглянешь? — сказано это было вполне обычным тоном.

— Не сегодня, — поспешно ответила я.

Он засмеялся:

— Ты уже была у меня в гостях, и ничего страшного не случилось. Я вполне внятный парень…

— Да при чем здесь ты, может, я в себе сомневаюсь? Накинусь на тебя прямо возле входной двери, потом начну терзаться: вдруг ты решишь, что я сексуальная маньячка?

— Так это же здорово! Сексуальной маньячки у меня еще не было.

— Может, и здорово, но ненадолго. А у меня в планах долгосрочный проект.

— Ух ты, классно.

— Интересно, что ты на самом деле сейчас подумал?

— Так и подумал: классно. А что надо было?

— Мужчины не жалуют женские проекты.

— Это тебе кто сказал? — удивился он.

— Как-то у нас все хорошо и просто, — сказала я. — Ты не находишь?

— Если надо, трудности я тебе вмиг организую. — Он выдал свою коронную улыбку, и я махнула рукой.

На этот раз подниматься в мою квартиру он не стал.

— Непременно начну к тебе приставать, а ты, похоже, еще не определилась, нравится тебе это или нет.

— Может, стоит проверить? — нерешительно заметила я.

— Топай, — усмехнулся он и поцеловал меня в нос.

Соседи уже разбрелись по квартирам. Плюхнувшись на банкетку возле двери, я вдруг подумала: надо было тащить его за шиворот… Малоосуществимая затея ввиду Валькиного роста и комплекции, но чувство сожаления меня не покидало.

Утром я села за работу, но то и дело возвращалась мыслями к Глазкову. Внезапный интерес к соседу объяснялся просто: я ждала, выполнит он мою просьбу на этот раз или попросту забудет, как в предыдущий. Само собой, возникло желание о себе напомнить. Выждав еще с полчаса, я потянулась к мобильному. И тут он ожил, словно по волшебству. Звонил Тимка, и я мгновенно простила ему все грехи, впрочем, не так уж много их было.

— Короче, так. Петька твой до сих пор не нашелся, в городе у него сестра живет. Адрес нужен?

— Конечно.

— Тогда записывай, — он продиктовал адрес. — Зовут сестру Караваева Ольга Егоровна.

— Спасибо! — с чувством сказала я.

— Просто спасибо? — хмыкнул Глазков.

— Спасибо, спасибо, спасибо.

— Блин, хоть бы бутылку поставить пообещала.

— Можешь сам выбрать любую.

— Заманчиво.

— А что с хозяйкой дома?

— С хозяйкой все отлично, — вновь хмыкнул Глазков. — Она уже шесть лет в доме престарелых. Глубокий Альцгеймер. Вот и причина, по которой дом не сдают. Как видишь, все просто.

— Подожди, но у нее должны быть наследники.

— Необязательно. К тому же старушка жива, просто ни черта не помнит. Если у нее нет опекуна, то воспользоваться ее собственностью никто не может. Конечно, родня, если таковая есть, могла бы жить в ее доме. Но не продать. И не заключить официальный договор аренды. Понимаешь, о чем я?

— Разве сложно оформить опекунство в такой ситуации?