Стеклянный сад

Проводив мрачную брюнетку к бухгалтеру и убедившись, что та записала координаты Кочетовой, Ирина побежала по комнатам, распространяя сенсационную новость.

Через полчаса весь коллектив фирмы точно установил, что Мария Кочетова пыталась продать доверенные ей шефом секретные и наиважнейшие документы конкурентам, но при обмене этих документов на деньги что-то пошло не так, и конкуренты выбросили Марию из поезда на полном ходу.



Распрощавшись с Еленой и оставив ее на попечение толковой тетки, Маша отправилась к себе домой. Она вспомнила, что свекровь собиралась поехать с Антоном к своей родне, надеялась, что муж уже ушел на работу и дома никого нет, так что можно будет привести себя в порядок и хоть немного отдохнуть после ужасной ночи.

Подойдя к своей квартире, Маша нашарила в кармане ключи и открыла дверь.

И сразу же заподозрила что-то неладное.

То ли это было легендарное шестое чувство, то ли внезапно проснувшаяся в ней женская интуиция, а скорее всего, она просто почувствовала в квартире незнакомый запах. Да, пожалуй, именно запах. Резкий, пряный, наглый запах чужих духов.

Маша включила в прихожей свет – и увидела на вешалке возле двери мужнину куртку. Значит, ее надежды на несколько часов покоя не сбылись, муж дома.

Но это было еще не все. Рядом с мужниной на вешалке висела еще одна курточка, определенно женская. Красная кожаная курточка, явно на пару размеров больше ее собственной одежды.

Так-так… это уже интересно.

Со стороны спальни донесся громкий всхрап.

Маша сняла тапочки и босиком, чтобы уж вовсе не шуметь, подошла к двери спальни. Она приоткрыла эту дверь…

На широкой супружеской кровати крепко спал ее муж. Время от времени он всхрапывал, а потом сонно бормотал, как будто на что-то жаловался.

А рядом с мужем, по-хозяйски положив на него руку, спала какая-то посторонняя бабенка. Далеко не худенькая крашеная блондинка не первой молодости.

В общем, ситуация, как в пошлом анекдоте – приезжает муж из командировки, а в постели… только в ее случае, из командировки вернулась она сама. Точнее, она ни в какую командировку и не уезжала. Но от этого ситуация не стала менее пошлой и противной.

И тут Маша, к своему удивлению, поняла, что не испытывает тех, казалось бы, обязательных эмоций, какие положено испытывать в этой ситуации. Не было ни гнева, ни бешеной ревности, ей не хотелось наброситься на наглую бабу в постели с кулаками, не хотелось выдрать ей волосы или расцарапать лицо. Точно так же не хотелось ей отлупить мужа, чем ни попадя, устроить скандал с битьем посуды, разбить телевизор и зеркало в ванной. Хотя, кажется, так поступают обиженные мужья, а не жены.

В общем, никаких этих чувств Маша не испытала и даже не удивилась по этому поводу.

Она поняла, что муж давно уже стал для нее совершенно посторонним человеком, да и сама она стала чужой в этой семье.

Маша почувствовала даже облегчение, что Иван сам поставил крест на их жизни. Надо же, а она-то думала, что он настолько ленив, что его и женщины не интересуют. Оказалось, не все так просто. Ладно, это даже хорошо, что все решилось само собой.

Маша тихонько притворила дверь спальни и открыла стенной шкаф, чтобы вытащить дорожную сумку. Паспорт у нее при себе, теперь хоть какие-то вещи прихватить. Эх, как неудачно, что эти двое в спальне устроились, в платяной шкаф не попасть.

Она сунула в сумку свои джинсы, которые отчего-то валялись в коридоре, переоделась в кроссовки, прихватила кое-что из белья, которое сохло на балконе в комнате свекрови. Запустила она стиралку перед отъездом!

Кажется, впервые в жизни Маша подумала о свекрови с благодарностью, возможно, это оттого, что больше она ее никогда не увидит, не услышит ее псевдонародных пословиц и поговорок, которые та вставляет к месту и не к месту. Не было бы счастья, да несчастье помогло!

Да, вот еще деньги понадобятся. Маша вытащила из кухонного ящика деньги на хозяйство. Да тут и нет ничего, наверное, свекровь с собой взяла. Тогда она обшарила карманы мужа и вытащила всю наличность из его бумажника. Ничего, не обеднеет!

В последний момент она забежала еще в комнату сына и прихватила фотографию в красивой рамочке. Антошка на ней первоклассник. Стоит такой смешной, волосы приглажены, и букет гладиолусов больше него самого.

Маша тихонько прошла через прихожую, тихонько выскользнула из квартиры и вышла на улицу. При этом она почувствовала удивительное облегчение – как будто избавилась от громоздкого, тяжелого чемодана. Теперь, правда, возник другой вопрос – куда пойти…

Антонина проснулась от какого-то шороха. Ей послышались чужие шаги, но, когда она открыла глаза и подняла голову, убедилась, что в спальне никого нет, кроме нее и Ивана.

Но тут она бросила взгляд на часы… и переполошилась.

– Ваня! – вскрикнула она, тормоша любовника. – Ваня, мы проспали! Уже половина десятого!

– Отстань, Маруська! – отозвался сквозь сон Иван и натянул подушку на голову. – Дай поспать…

– Какая я тебе Маруська! – возмутилась Антонина, сбросив подушку на пол. – Совсем сдурел? С женой своей плоскогрудой перепутал?

Иван проснулся, протер глаза и увидел Антонину. Вчерашний вечер и его продолжение всплыли в его памяти. Он плотоядно улыбнулся и ущипнул Антонину за аппетитный бок. Она игриво хлопнула его по руке и проговорила:

– Проснулся? Так вот я тебе говорю, что мы проспали. На работу давно пора.

– На рабо-оту? – лениво протянул Иван.

– Конечно, на работу! А то от начальства попадет…

Тут до Антонины дошел смысл ее слов, и она удивленно протянула:

– Так ведь ты и есть мое начальство!

– Вот именно! – подтвердил Иван. – И я тебе, как твой начальник, предоставляю сегодня дополнительный выходной. За особые успехи в работе.


С этими словами он обхватил ее и снова повалил на кровать.

После активных и продолжительных постельных развлечений их снова сморил сон, и прошло довольно много времени, пока Иван окончательно проснулся.

Проснувшись второй раз, он понял, что жизнь хороша, но чего-то в ней все же не хватает.

Внимательно проанализировав свои ощущения, он осознал, чего именно ему не хватает для полного удовлетворения.

Пива.

Иван растолкал свою подругу и проговорил строго:

– Антонина, принеси пива. И себе можешь налить.

– Вот еще, – сонно отозвалась та. – Жену свою за пивом гоняй, а я не нанималась. Сам сходи.

Иван немного подумал, но все же не стал заедаться. Он спустил ноги на пол, прошлепал на кухню и открыл холодильник.

Здесь его ждал неприятный сюрприз: пива в холодильнике не было.

– Вот зараза Маруська! – проворчал он привычно. – Пива купить не могла!

Ситуация сложилась безвыходная.

Он хотел пива, а в доме пива не было…

То есть выход, конечно, был – послать за пивом Тоньку или сходить самому.

Тонька, пожалуй, заартачится. Как сейчас – на кухню сходить, и то отказалась. Легче уж самому. Тем более сам он выберет то пиво, которое надо…

Иван оделся и крикнул в сторону спальни:

– Антонина, я выйду ненадолго! Только за пивом схожу!

Антонина к этому времени окончательно проснулась. Она, нога за ногу, дошла до ванной, оглядела себя в зеркале и пришла в ужас: лицо было какое-то мятое и опухшее. Нет, в таком виде нельзя показываться перед мужчиной!

Она ревниво оглядела полочки с косметикой Ваниной жены и мстительно подумала, что косметика у нее бедновата. Наконец ей попался тюбик с косметической маской.

– Хлорофилловая, питательная… – прочитала Антонина. – Нанести на полчаса, потом смыть теплой водой…

Полчаса – это хорошо, как раз пока Ваня ходит в магазин…

Она нанесла маску на лицо.

Теперь из зеркала на нее глядело какое-то зеленое чудовище.

Ну, ничего, можно смыть и пораньше…



К Машиному дому подъехал темный автомобиль. Он остановился неподалеку от подъезда, из машины вышли двое мужчин. Казалось, что оба недавно побывали в серьезной передряге – лица обоих покрывали синяки и ссадины, кроме того, у одного (того, что повыше ростом) правая рука была туго забинтована.

Прихрамывая и спотыкаясь, напарники подошли к подъезду.

Один из них (тот, что пониже) хотел повторить прежний трюк – нажать одну за другой несколько кнопок с номерами квартир, в надежде что кто-нибудь откроет дверь, не задавая лишних вопросов, – но это не понадобилась: кто-то из жильцов дома, кому, наверное, надоело возиться с домофоном, подложил под дверь дощечку, так что она до конца не закрывалась.

Порадовавшись этой небольшой удаче и посчитав ее хорошим предзнаменованием, напарники проскользнули в подъезд.

На этот раз они поднялись на лифте – последние сутки у них выдались такие тяжелые, что уже не осталось сил, чтобы подниматься по лестнице пешком. Все же в целях конспирации они проехали на этаж выше Машиной квартиры, а потом спустились пешком.

Один из напарников (тот, что пониже и, чего уж греха таить, поумнее) нажал на кнопку звонка и вполголоса предупредил своего незадачливого спутника:

– Помалкивай! Я сам буду говорить, а то снова облажаешься, как в тот раз…

– А я что? Я ничего! – пробубнил второй (тот, что повыше). – Ты так ты…

Однако говорить не пришлось ни тому, ни другому.

За дверью раздались быстрые шаги, и жизнерадостный женский голос проговорил:

– Ванечка, как ты быстро вернулся! Я тебя еще и не ждала!

Непосредственно после этих слов дверь распахнулась.

На пороге стояло существо, несомненно, женского пола, в коротеньком полураспахнутом махровом халатике, из-под которого выглядывали обильные телеса. Лицо у этого существа было интенсивного зеленого цвета.