Сожалею о тебе

Глава двадцать восьмая




Клара



Я стою во дворе, опираясь на пикап Миллера, когда Джонас появляется на пороге с Элайджей. Я отворачиваюсь в сторону дороги, чтобы не встречаться с ним взглядом.

Сегодняшняя ситуация в классе показала, что когда я смотрю на мистера Салливана, то прихожу в ярость. И хоть он меня не наказал и даже подарил телефон, эти поступки были продиктованы чувством вины. Мы оба это знаем. А теперь он приходит на семейный ужин и сидит за столом, словно отца никогда и не существовало.

Я слышу, как жених Дженни пристегивает кресло Элайджи в машине. Затем шум захлопывающейся дверцы. С облегчением выдохнув, тут же осознаю, что водительская дверь не распахнулась, и снова втягиваю воздух. Затем кошусь в сторону подъездной дорожки и вижу приближающегося Джонаса. Когда он подходит и останавливается в паре футов от меня, я принимаю оборонительную позу.

Мужчина же уверенно кладет руки на мои плечи, наклоняется и целует в макушку.

— Ты можешь быть выше всего этого, Клара. Мы все можем. — Он отстраняется. — С днем рождения.

Когда машина Джонаса наконец скрывается из виду, я пожимаю плечами и отталкиваюсь от пикапа Миллера, прислоняясь к груди парня, чтобы услышать успокаивающее сердцебиение.

Бойфренд прижимается к моей макушке щекой и обнимает меня.

— У вас всегда так? — спрашивает он.

— В последнее время да.

— Не знаю, смогу ли так продолжать. — Грудь Миллера тяжело приподнимется, он вздыхает.

— Тебе не обязательно приходить в гости, — заверяю я, отстраняясь и заглядывая ему в глаза. — Я не стану обижаться.

— Я не имел в виду ужины с твоей семьей. — Он с сожалением смотрит на меня в ответ.

Несколько мгновений я пристально изучаю лицо Миллера и замечаю, как на нем проскальзывает раздражение. Тогда я делаю шаг назад. Его руки опускаются.

— Сегодня у меня день рождения.

— Я в курсе.

— Ты меня бросаешь во время праздника?

— Нет, — потирает подбородок Миллер. — Я просто… — Он даже не в состоянии произнести то, что намеревался. Наверное, понимает, какой подлый поступок собирается совершить.

Я отступаю еще немного.

— Ты со мной переспал прошлой ночью, а теперь бросаешь? Серьезно? — Я разворачиваюсь и иду к дому. — Полагаю, я заблуждалась и на твой счет.

Я слышу, что он бежит следом. Не успеваю я добраться до крыльца, как парень останавливает меня, а затем обхватывает мое лицо ладонями. Но это не то нежное прикосновение, к которому я привыкла. Жесткости в его хватке тоже нет, но, судя по разгневанной гримасе, поцелуя можно не ждать.

— Ты не имеешь права так говорить, Клара. Ты мной воспользовалась, а не наоборот. — С этими словами он опускает руки и быстро шагает в сторону пикапа. Когда я слышу звук открывающейся дверцы, я вздрагиваю.

— Прости меня, — поворачиваюсь я к Миллеру. — Прости. Я действительно не должна была так говорить, и уж тем более поступать. — Я подхожу ближе. — Но почему ты это делаешь? Утром ты сказал, что прощаешь меня. — В душе нарастает паника. На лице парня написано сомнение. Он ударяет кулаком по кузову пикапа, потом притягивает меня, чтобы обнять, хотя все его тело напряжено.

— Я знаю, что вы с матерью сейчас не особо ладите. — Миллер смотрит на меня, заставляя приподнять подбородок, чтобы взглянуть на него в ответ. — Но я чувствую себя оружием, которое ты используешь против нее в ваших схватках. Это нечестно по отношению ко мне.

— Я и сама не думала, что превращусь в одну из таких дочерей.

— Мне кажется, что ты сама виновата. Сегодня ты была не жертвой, а провокатором.

— У тебя плохая память. — Я вырываюсь из объятий. — Напоминаю, это у мамы была интрижка с Джонасом. Вот ее и вини.

Миллер садится в пикап. Я встаю так, чтобы дверь машины нельзя было захлопнуть. Он откидывает голову на сиденье.

— Я еду домой.

— Тогда я с тобой.

— Мне хочется побыть одному. — Парень неохотно поднимает голову и бросает на меня косой взгляд.

Я не собираюсь умолять. И так получила на сегодня достаточную порцию унижения.

— Тебе же хуже. — Я отхожу, чтобы он смог закрыть дверцу.


Миллер заводит мотор, но опускает стекло и говорит напоследок:

— Увидимся завтра в школе. — В его голосе больше нет резких ноток, но от этого легче не становится. Он оставляет меня одну в мой праздник. Понимаю, ужин был настоящей катастрофой, но такова теперь вся моя жизнь. Ничего необычного.

Я разворачиваюсь и бреду к дому.

— Клара.

Как же достали перемены в его настроении.

Я возвращаюсь.

— Знаешь что? Меня тоже это не устраивает. Мне не нужен бойфренд, который заставляет меня чувствовать себя полным ничтожеством, когда мне и так уже плохо. Я не собираюсь больше с тобой встречаться. Это я тебя бросаю. — Я уже поворачиваюсь, но понимаю, что еще не все сказала, поэтому продолжаю: — Мать и Джонас выказали неуважение к двоим самым важным людям в моей жизни. И тем самым плюнули мне в душу. А я должна просто притвориться, что не имею ничего против? Ты такую девушку хочешь? Которая просто сдается и позволяет другим глумиться над ней?

— Иногда нужно перестать спорить, чтобы победить, — спокойно произносит Миллер, опираясь на руль.

Его слова приводят меня в бешенство. Я в ярости топаю ногой.

— Ты не можешь бросить меня, цитируя при этом мою собственную погибшую тетю!

— Я этого и не делаю. И тем более я повторял твою фразу.

— Кого бы ты ни цитировал, хватит! Это… это некрасиво.

Если мне не мерещится, Миллер кажется веселым.

— Я уезжаю.

— Отлично!

Глядя через плечо, он начинает задом выезжать на дорогу. Я же стою, смущенная нашей перепалкой. Сама не понимаю, что сейчас произошло.

— Мы расстались? Мне сложно сказать наверняка!

— Нет. — Миллер нажимает на тормоз и выглядывает из окна. — Просто поссорились.

— Ну и замечательно!

И снова мне кажется, что ситуация его забавляет. Как же хочется стереть эту ухмылку с его лица, но парень уже газует. Когда машина скрывается за углом, я иду в дом. Мать стоит в гостиной с телефоном в руке, слушая голосовое сообщение по громкой связи. Я улавливаю концовку.

— …и она не уведомила о пропуске занятий, поэтому мы хотели проинформировать, что потребуется записка от вас, по какой причине Клара отсутствовала на уроках во второй половине дня…

Мать нажимает на отбой на середине фразы.

— Ты пропустила сегодня школу?

— Всего-то три урока, — закатываю я глаза, протискиваясь мимо нее. — Не могла больше сидеть в четырех стенах, просто задыхалась, нужно было выйти на свежий воздух. И мне до сих пор нечем дышать. — Я захлопываю за собой дверь, и слезы начинают течь еще до того, как я падаю на кровать.

Хватаю новый телефон и звоню Лекси. Она отвечает после первого же гудка, на нее всегда можно рассчитывать. Сейчас она — единственный человек, на которого можно положиться.

— Это… — Я пытаюсь отдышаться, чтобы прекратить всхлипывать. — Это самый худший день рождения в мире. Хуже некуда. — Снова втягиваю с силой воздух. — Ты можешь приехать?

— Уже в пути.





Глава двадцать девятая




Морган



Я вытаскиваю из шкафа несколько рубашек Криса и снимаю их с вешалок. Затем складываю одежду в коробки, которые предназначены для благотворительных пожертвований в пользу церкви.

Полчаса назад заявилась Лекси. Какое-то время я размышляла, впускать ли ее, но решила, что лучше Кларе сейчас побыть с ней, чем томиться в одиночестве. Я даже испытала облегчение, увидев девушку на пороге, потому что дочь навзрыд рыдала в спальне, отказываясь со мной разговаривать. Да и сама я не слишком жажду сейчас с ней общаться.

Думаю, до завтра нам лучше не вступать в беседу.

Теперь, когда Лекси здесь, Клара больше не плачет, что уже хорошо. Несмотря на то, что разобрать голоса невозможно, отчетливо слышно — они разговаривают. По крайней мере, я уверена, что дочь дома и в безопасности, даже если и ненавидит меня.