Сокровища Валькирии. Хранитель Силы

– Нам что, Европа задолжала? – не внял лириче–скому настроению каперанг.

– Знаешь, почему немецкий канцлер записал наших президентов в друзья? И валандается с ними?.. Объединение Германии, разрушение Берлинской стены – это верхушка айсберга. Ублажает их и раскручивает совсем по другому поводу: хочется ему заполучить пакет ценных бумаг, оказавшийся в России. А его русские друзья – ни сном ни духом! Не доросли, чтобы знать об имперских тайнах, поскольку они находятся вне идеологии. Последним, кто, возможно, что-то слышал, был Брежнев. И то потому, что я, согласно инструкции, доложил специалисту по золотовалютным резервам о существовании Веймарских акций у нас в СССР. Но он уже тогда впадал в маразм и, думаю, толком ничего не понял. До меня потом дошло, будто Леонид Ильич решил, что это был очередной ходатай за Жукова… Ну, и слава богу! Главное, я свой долг выполнил.

– Вы?!.. Доложили?!.. – ошалело спросил Радобуд.

– А что ты так зауважал меня? Вы да вы…

– Извините… Извини.

– Думаю, настала пора вставать с коленей, каперанг. И народы поднимать. Только немец был прав, нужно хорошее прикрытие.

– Какой немец?

– Да он вообще-то русский… Но это не важно. Предатель национальности не имеет.

– Что я должен делать конкретно? – У каперанга от восторга и предчувствий, как у мальчишки, за–хватывало дыхание. – Поставьте… Поставь задачу, товарищ генерал. Я привык мыслить военными категориями.

– Сейчас пойдем к берегу, причалим и отправимся спать, – приказал Мавр. – Потому что утро вечера мудренее. Придет время – получишь задачу.

Радобуд, как человек военный, все понял. Запустил двигатель и встал к штурвалу.



Дома Мавр кое-как распихал посуду по шкафам, спустил с цепи овчарку, постоял над могилой жены, затем поднялся к себе наверх, включил телевизор и взялся просматривать газеты – читать не оставалось времени.

Шороха на старой лестнице он не услышал, дверь внезапно распахнулась, и в ночных сумерках на пороге очутилась Томила в купальнике. В этом не было ничего неожиданного, поскольку завсегдатаи-отдыхающие другой формы одежды весь сезон не признавали, и южный уровень обнаженности был в порядке вещей. Кроме того, внутренне он ожидал нечто подобное, даже хотел, чтоб она пришла, однако после ночного плавания и разговоров психологически оказался не готовым.

– Мавр, где ты был? Я прихожу к тебе третий раз! – чуть капризно проговорила Томила.

– На прогулке, – обронил он. – Не спалось…

– Мог бы взять меня.

– Ты спала, не стал будить…

– Нет, я прикидывалась… Мавр, можно я посижу у тебя немного? – на всякий случай попросилась она, хотя знала, что он не откажет. – И мне не спится, кружится голова.

– Садись. – Он отодвинулся к стенке. – Можешь даже полежать.

Томила сгребла газеты на пол, выключила телевизор и легла рядом. Эта троица никогда не воспринимала Мавра как мужчину.

– Давай поговорим?.. Знаешь, у нас есть к тебе деловое предложение. – Она привстала на локте, глядя на него сверху. – Мы наняли двух мальчиков, они будут возить товар из Турции в Ялту, а я – принимать и отправлять его на Украину и в Россию. Нам нужна перевалочная база.

– То есть мой дом?

– Надежных людей у нас тут больше нет… Оплата – два процента от оборота. Это достаточно много! Понимаешь, если не наращивать объемы, можно прогореть. Мы уже едва держимся на уровне…

– Годится, – неожиданно согласился он.

– Правда? – изумилась Томила. – Ты не против?

– У меня сухие подвалы, чердачная комната… Место есть…

– А мы сомневались с девчонками, решили, ты и вправду генерал, не захочешь связываться с челноками! – развеселилась она.

– Отдыхающих ездит мало: состоятельные нынче рвут на Канары, у бедных нет денег… Не так будет скучно.

– А тебе бывает скучно одному?

– Бывает… Ну, иди, не дразни меня! Не буди зверя…

Она умышленно коснулась грудью его щеки.

– Мне все равно не уснуть…

– Погуляй в саду! Сходи искупайся!

– Пошли вместе?

– Не смущай меня, внучка!

Томила слегка отстранилась и вздохнула.

– Мавр, скажи мне… Между нами… Кто ты? Иногда мне кажется, ты моложе меня. Сегодня всех насмешил с генеральским мундиром! Этот капитан поверил!..


– Тебе понравился юмор?

– Двадцать копеек! Классно! Белый мундир и черная физиономия!

– Какая еще физиономия может быть у негра!

– Нет, правда, ты кто на самом деле?

– Африканский принц. Наследник огромного состояния, а значит, власти. Только вот вынужден скрываться.

Она никогда не видела его белым, поскольку ни разу не приезжала зимой. И не то чтобы поверила, но готова была поиграть в предложенную игру.

– Ты похож. И голос, как у Поля Робсона. Только выговор… североуральский. Я там была на фольклорной практике… А ты знаешь свою судьбу?

– Конечно. Умру в возрасте ста тридцати одного года.

– Знать, когда умрешь, не интересно, – задумчиво произнесла Томила. – Как проживешь до смерти, что будет, кто встретится… Ты знаешь, что будет?

– А как же! – засмеялся Мавр. – Причем моя судьба имеет несколько версий. По какой захочу, по той и проживу.

– Даже так? Ну и какие, например?

– Могу еще лет сорок жить на берегу моря, страдать от его запаха и шума, уединяться в кузнице, пить вино и собственный коньяк…

– Это здорово…

– Что здорового? Тоска мне тут смертная. И одиночество. Если бы воплотить в жизнь второй вариант.

– Какой же?

– А перевернуть этот несправедливый мир. Чтоб, как в сорок пятом. За державу обидно.

– Я тебе верю, – после паузы обронила она. – В тебе чувствуется… огромная, потрясающая сила. Мне иногда даже страшно становится. Ты же все равно не скажешь, кто ты?

– Не скажу.

– Так и думала… Знаешь, а я в юности мечтала выйти замуж за генерала. Все девчонки мечтают! Однажды увидела настоящего генерала, но он был такой старенький, с палочкой шел… Вот теперь, когда мне сорок, снова можно мечтать. А то у меня теперь все так просто и прямо, что выть хочется. Я тоже все про себя знаю, вижу себя во сне – сижу на тюремных нарах, а стены из бронированного стекла…

– Ого! – Мавр сел и чуть ли не насильно развернул Томилу к себе. – Это еще что такое?

– Головой стучусь, тошно…

– Давай, внучка, выкладывай, что с тобой приключилось?

Она ткнулась лицом в его грудь, но не заплакала, как обычно бывает в таких случаях, напротив, будто успокоилась, ощутив опору.

– Все сны в руку… Я должна повторить судьбу моего отца.

– Он что, на нарах сидел?

– Не то слово… Больше тридцати лет со ссылками.

Мавр чувствовал ее дыхание у себя на груди, и в голову лезли неуместные мысли. Она словно услышала их, отстранилась и сжала кулачки.

– Ты не думай, я его очень люблю! Жить без него не могу. Если б ты знал, какой он!.. Добрый, ласковый, но утомленный. И одержимый, как ты.

– За что же его на такой срок? – больше для участия спросил он.

Томила усмехнулась своим воспоминаниям.

– Сам он говорит, за то, что делал деньги.

– Бизнесом занимался?

– Нет, в прямом смысле.

– Фальшивомонетчик, что ли?

– Я ненавижу это слово… Мой папа – художник, понимаешь? Прекрасный художник!

– Ну-ка, ну-ка. – Мавр насторожился. – Как его фамилия?

– Притыкин… Что это с тобой?