Смертельная белизна

Страйк вздернул брови. Барклай чуть не поперхнулся.

«Да, я здесь», – с невыразительной лондонской интонацией отвечал Аамир.

«Зайди меня поцеловать», – сказала Делия.

Барклай фыркнул в кружку. Жучок чмокнул. Зашаркали подошвы. С места сдвинули стул. Затем послышалось негромкий ритмичный стук.

– Это еще что? – пробормотал Страйк.

– Собака-поводырь в кабинете виляет хвостом, – объяснила Робин.

«Дай мне подержать тебя за руку, – попросила Делия. – Не волнуйся, Герайнт не вернется, я отослала его в Чизик. Вот так. Спасибо. А теперь у меня к тебе есть небольшой приватный разговор. Дело в том, солнышко, что на тебя поступают жалобы от соседей. Якобы через стенку доносятся непонятные звуки».

«Какие?» Он, похоже, насторожился.

«Говорят, у тебя вроде как животные появились. Какая-то собачка то подвывает, то скулит, – ответила Делия. – Ты, случайно, не?..»

«Разумеется, нет, – сказал Аамир. – Телевизор, наверное. Только собачки мне не хватало. Я же с утра до вечера на работе».

«А я уж подумала, не подобрал ли ты на улице какую-нибудь дворняжку. Сердце у тебя доброе…»

«Нет, не подобрал. – В голосе Аамира звучала напряженность. – Не веришь – сходи, сама убедишься. У тебя же есть ключ».

«Солнышко, не сердись, – заговорила Делия. – Без твоего разрешения мне и в голову не придет к тебе заявиться. У меня нет привычки шпионить».

«Имеешь право, – сказал Аамир, и Страйку послышалась в этих словах какая-то горечь. – Это же твой дом».

«Ты обиделся. Я так и знала. Но не сказать тебе тоже не могла, ведь в следующий раз эти жалобщики могут нарваться на Герайнта, – я по чистой случайности сама подошла к телефону…»

«Я учту и отныне возьму за правило убавлять громкость, – пообещал Аамир. – Договорились? Буду осмотрителен».

«Пойми, любовь моя, по мне – ты волен делать все, что…»

«Слушай, я тут подумал, – перебил ее Аамир, – что должен платить тебе за проживание. Вдруг…»

«Мы это уже проходили. Не глупи, никаких денег я с тебя не возьму».

«Но…»

«А помимо всего прочего, – сказала Делия, – тебе это не по карману. Дом на три спальни в единоличном пользовании?»

«Но…»

«Мы это уже проходили. По-моему, ты был рад-радешенек туда переехать… Вроде тебе понравилось…»

«Естественно, понравилось. С твоей стороны это был очень великодушный жест», – чопорно произнес он.

«Великодушный… я тебя умоляю: великодушие тут ни при чем. Слушай, ты не составишь мне компанию? Голосование у меня сегодня поздно, вот я и подумала, что хорошо бы зайти в „Кенсингтон тандори“. Я угощаю».

«Прости, не смогу, – сдавленно произнес Аамир. – Мне домой нужно».

«Вот оно как, – с прохладцей отозвалась Делия. – Вот оно как… Это огорчительно. Жаль».

«Прости, – повторил он. – У меня назначена встреча с приятелем. С однокашником по университету».

«Ага, понимаю. Ну что ж, в другой раз буду приглашать заранее. А ты уж изыщи свободную клеточку в своем ежедневнике».

«Делия, мне…»

«Не глупи. Шучу. Ты хотя бы сможешь проводить меня к выходу?»

«Да. Смогу, конечно».

Раздался какой-то шорох, потом звук отворяемой двери. Робин выключила запись.

– Стало быть, они трахаются, – громогласно заключил Барклай.

– Не обязательно, – возразила Робин. – Поцелуй мог быть и в щечку.

– «Дай мне подержать тебя за руку»? – повторил Барклай. – С каких это пор на рабочем месте введены такие правила?

– Сколько ему лет, этому Аамиру? – спросил Страйк.


– По-моему, лет двадцать пять, – ответила Робин.

– А ей, значит?..

– За шестьдесят.

– И она предоставила ему крышу над головой. Он, часом, ей не родня?

– Насколько я знаю, родственных связей там нет, – ответила Робин. – Но Джасперу Чизуэллу известны какие-то личные подробности. У нас в офисе, столкнувшись с Аамиром, Чизуэлл процитировал – явно с расчетом на него – какой-то латинский стих.

– Ты мне этого не говорила.

– Извини, – сказала Робин, помня, что дело было вскоре после ее отказа следить за Джимми во время марша протеста. – Совсем забыла. Да, Чизуэлл процитировал что-то на латинском, а потом бросил: «Человек ваших привычек».

– А что был за стих?

– Понятия не имею, я же латынь не учила. – Она посмотрела на часы. – Пойду переодеваться, мне через сорок минут надо быть в министерстве.

– Да и мне тоже пора, Страйк, – сказал Барклай.

– У тебя, Барклай, только два дня, – бросил Страйк ему в спину, – а потом снова возьмешь на себя Найта.

– Спокуха, – ответил Барклай. – Мне за два дня малой до чертиков надоест.

– Славный парень, – заметила Робин, когда шаги Барклая по железной лестнице стихли.

– Ага, – буркнул Страйк, потянувшись за протезом. – Нормальный.

По его просьбе свидание с Лорелеей было назначено на довольно ранний час. Пришло время начинать тягостную процедуру – приводить себя в презентабельный вид. Робин, чтобы переодеться, вышла в тесный туалет на лестничной площадке, а Страйк, пристегнув протез, перешел из приемной к себе в кабинет. Как только он принялся натягивать костюмные брюки, зазвонил телефон. Робко надеясь, что это звонит Лорелея – сказать, что сегодня не сможет прийти, – он поднял растрескавшийся мобильник и с необъяснимым дурным предчувствием увидел имя Хатчинса.

– Страйк?

– В чем дело?

– Страйк… я облажался.

Хатчинс еле шелестел.

– Что случилось?

– Найт с дружками. Я вошел за ними в паб. Они что-то задумали. У него плакат с мордой Чизуэлла…

– И? – едва не закричал Страйк.

– Страйк, прости… ноги не держат… я эту шайку потерял…

– Козел! – заорал Страйк, выйдя из себя. – Почему ты не предупредил, что болен?

– Я и так в последнее время уклонялся… а у тебя такой затык…

Страйк переключил Хатчинса на громкую связь, положил телефон на стол и принялся лихорадочно застегивать сорочку.

– Ты уж прости, дружище… идти трудно…

– Это ты мне рассказываешь?!

Кипя от негодования, Страйк прервал разговор.

– Корморан? – окликнула из-за двери Робин. – Все нормально?

– Нет, блин, ненормально!

Он распахнул дверь в приемную.

Какая-то частица его сознания зафиксировала, что Робин переоделась в зеленое платье, которое он подарил ей два года назад в благодарность за помощь в поимке убийцы – первого в их совместном списке. Выглядела она ослепительно.

– У Найта плакат с портретом Чизуэлла. Они с дружками что-то задумали. Так я и знал, нутром чуял что-то мерзотное, поскольку Уинн его кинул… Зуб даю, он направляется на тот же банкет, что и ты. Дьявольщина… – Страйк сообразил, что до сих пор не обулся, и отступил назад. – А Хатчинс их упустил! – гаркнул он через плечо. – Вот баран, не предупредил меня, что болен.

– Может, еще не поздно вернуть Барклая? – предложила Робин.

– Да он уже в метро. С-с-сука, неужели мне самому туда переться? – Страйк плюхнулся на диван и сунул ноги в ботинки. – Журналюги налетят – всем охота на принца поглазеть. А требуется ведь совсем немного: чтобы вся тусовка увидала этот долбаный плакат – и Чизуэлл останется не у дел, а заодно и мы. – Он тяжело поднялся на ноги. – Где сегодня этот банкет?

– В Ланкастер-Хаусе, – сказала Робин. – Зал «Стейбл-Ярд».

– Понятно, – бросил Страйк, направляясь к дверям. – Будь на связи. Возможно, тебе придется внести за меня залог. Не исключено, что я начищу кому-нибудь рожу.