Смерть парфюмера

– Я решила, что вам понравится.

Тут она отвернулась, чтобы помочь брату поднять тело с пола, а я позволила Майло вывести себя под прохладный покров ночи.





Глава 29




Мы вернулись в гостиницу, и я попыталась избавиться от ощущения, что весь вечер представлял собой очень странный сон. Я поверить не могла, что правда оказалась столь немыслимой.

– Никогда бы не подумала, – сказала я Майло. – Я и не подозревала, что они могут быть шпионами. Это так неожиданно.

Я заметила, что он промолчал, и вспомнила: Сесиль говорила о том, что Майло был близок к истине. Все сходилось – таинственность, ночные разъезды. Он знал, что дело идет к этому, и пытался работать, принимая во внимание особые условия, одновременно не позволяя мне вникать глубже.

– Ты все знал, – внезапно заявила я.

– Да, – признался муж.

– И давно?

– Почти с самого начала. До меня дошли разные слухи об Андре Дюво, которые навели на подозрения о том, что он скрывает нечто большее, чем лежит на поверхности. Когда мне стало известно, что он связан с семьей Беланже, мои подозрения подтвердились.

– Так ты знал о семье Беланже?

– Я познакомился с Мишелем Беланже вскоре после войны. Он имел репутацию взбалмошного и безрассудного человека и был известен своим характером, из-за которого часто попадал в неприятности. Как ты знаешь, они с отцом постоянно конфликтовали. Однако с течением времени я начал понимать, что Мишель обладает второй, куда более осмотрительной натурой. Однажды ночью что-то пошло не так, и мы едва не угодили в ловушку.

– В ловушку? – переспросила я.

– Благодаря его реакции и находчивости мы остались целы и невредимы, – ответил он, уходя от разговора о столкновении. – Однако Мишелю пришлось открыть мне кое-какие факты.

– Значит, он не тот, кем хочет казаться?

– О, он именно тот, кем кажется, – улыбнулся Майло. – Возможно, время несколько обуздало его характер, но ему необходимо поддерживать свою репутацию, и ее поддержание доставляет ему огромное удовольствие.

– Выходит, обладая некими знаниями о семье Беланже, ты приехал в Париж, понимая, что тут замешана какая-то секретная информация.

– Я ничего не знал, – возразил Майло. – Я подозревал. В конечном итоге, на момент смерти Беланже-старшего Дюво находился вместе с нами на озере Комо. Я с самого начала способствовал привлечению нас к делу, поскольку считал вполне возможным, что его смерть – чисто семейное разбирательство. Однако я решил навести справки. Когда стало ясно, что дело выходит за рамки убийства из корыстных побуждений, я попытался уговорить мадам Нанетт уехать из Парижа и убедить тебя в том, что это было вовсе не убийство.

– А почему ты просто не рассказал мне всю правду? – тихо спросила я. Мне хотелось разозлиться, но внезапно на меня навалилась усталость, и мои слова прозвучали не столь едко, как хотелось бы.

– Я пытался тебя защитить, – ответил муж с печальным выражением на лице. – Получилось, нечего сказать.

– А что медсестра из Бове?

– Эта версия оказалась не такой тупиковой, как я думал. С большим трудом мне удалось ее разыскать, и, хотя она ничего важного не сообщила, я начал подозревать, что болезнь Элиоса Беланже повлияла на его рассудок.

– И ты пришел к выводу, что имеющаяся у него информация под угрозой?

Майло кивнул:

– Вот поэтому я и не хотел ничего тебе говорить. Я знал, что тебе захочется еще глубже влезть в это дело. Когда ты обмолвилась о медсестре в вечер моего возвращения из Бове, я был уверен, что ты меня раскрыла. Когда же стало очевидно, что тебе это не удалось, я понял: нельзя открывать тебе то, что я выяснил. Даже когда ты вызвала меня на разговор начистоту, я не мог дать тебе внятного ответа.

– Твоя ложь лишь укрепила мою решимость докопаться до истины, – заметила я.

– Да, мне следовало знать, что лгать тебе бессмысленно, – признался Майло.

– Тебе не мешало бы хорошенько это запомнить, – заявила я. – А в тот вечер, когда мы следили за Мишелем, ты знал, что это ее квартира?

– Да. И от этого дело еще больше запуталось. Ты становилась все ближе к истине. Я надеялся разрешить дело сегодня вечером. Сегодня я на тебя сорвался из-за твоего упрямства. Сама знаешь, тебя очень трудно удержать от того, чтобы ты не вляпалась в неприятности.

– А что насчет человека, который прошлым вечером следил за Мишелем?

– Я был уверен, что это Андре. Я договорился о встрече с Мишелем, чтобы проверить, сможем ли мы его выманить.

– О встрече в борделе.

– Да, кстати, именно этот бордель является местом встречи агентов разведки.

Я недоверчиво покачала головой, поражаясь открывшемуся размаху дела.


– А Мишель знал то, что стало известно тебе?

– До сегодняшнего вечера – нет. Я был отчасти уверен, что ему можно доверять, однако хотел в этом убедиться. Когда я понял, что сегодня вечером Андре за ним не следил и, скорее всего, намеревался что-то предпринять, мы стали действовать сообща.

– Не знаю, что об этом и думать, – проговорила я. – Все это похоже на беспорядочное нагромождение зла.

– Вечер у тебя выдался не из приятных, – согласился Майло. – Завтра тебе станет гораздо лучше.

Я очень на это надеялась. Однако было одно обстоятельство, от которого я не стану чувствовать себя лучше.

– Мы оставили убийцу на свободе, – заявила я.

Я понимала, почему Сесиль совершила то, что совершила, однако не знала, как смогу смириться с этим фактом. Я всегда считала, что убийц нужно передавать в руки правосудия, и смутно представляла, как относиться к жестокому и радикальному решению Сесиль Беланже.

Майло, чьи этические принципы всегда отличались куда большей эластичностью, чем мои, похоже, не терзался от подобного исхода дела.

– Мсье Беланже отдал приказ, и Сесиль его выполнила.

– Да, но…

– Не нужно об этом переживать, дорогая, – продолжил он. – В любом случае мы ничего не сможем предпринять. Хранимые ими тайны настолько значительны, что не стоит подвергать риску их и себя.

Возможно, Майло прав. Видимо, на этот раз нам придется довольствоваться тем, что мы узнали правду, хотя открыть ее никому не сможем.



На следующее утро мы позвонили мадам Нанетт и пригласили ее к себе. По-моему, она подозревала, что что-то случилось, поскольку пыталась скрыть тревогу и любопытство, когда вошла и расположилась вместе с нами в гостиной.

– У нас есть новости о смерти мсье Беланже, – сказал ей Майло.

– Вот как? – отозвалась она. – Вы что-нибудь узнали?

– Да, – ответил Майло. – Похоже, это все-таки был инфаркт. Во время нашего разговора Сесиль упомянула, что Элиос страдал от болезни, которую тщательно скрывал.

Мадам Нанетт нахмурилась:

– Но ведь все указывало на то, что что-то не так. Он не то чтобы выглядел больным. Он был сам не свой.

Майло наклонился и коснулся ее руки.

– Ты была совершенно права, – вкрадчиво проговорил он. – Видишь ли, он медленно сходил с ума.

Мадам Нанетт распахнула глаза, вникая в суть услышанного.

– А я-то думала, почему он так сильно изменился, – наконец произнесла она.

– У него путались мысли, что и стало причиной авиакатастрофы, – объяснила я, радуясь тому, что могу по крайней мере открыть ей хоть частичку правды.

– Бедняга, – с грустью вздохнула мадам Нанетт. – Думаю, что в конечном итоге его сердце этого не выдержало.

– Мне очень жаль, – сказал Майло. – Не ручаюсь за достоверность, но, по-моему, он питал к тебе самые теплые чувства. Сесиль говорила, что именно поэтому мсье Беланже настоял на том, чтобы ты приехала присматривать за его дочерью. Он начал жить прошлым и захотел искупить свою вину.

Она вдруг задумалась и повернулась ко мне:

– Но зачем этот звонок вчера вечером – чтобы я лучше присматривала за ребенком?

– Ложная тревога, – ответил Майло. – Все выяснилось, когда я поговорил с Сесиль.

Судя по всему, это объяснение не удовлетворило нашу гостью. Она наморщила лоб, а в ее глазах читалась масса вопросов, но потом она, похоже, что-то решила. Мадам Нанетт кивнула, и я поняла, что она, как и я, прекрасно знала, что без толку требовать от Майло ответов: он никогда не скажет больше, чем захочет.

Она улыбнулась и взяла его за руку:

– Ты хороший человек, Майло.

– Спасибо, – отозвался он. – Может, это преувеличение, но всем хорошим в себе я обязан тебе.

– И своей жене, – добавила она.

Майло улыбнулся, взглянув на меня:

– Да, и жене.

– Я рада, что ты приехал. Рада, что успокоил меня. Бедный Элиос. Печальный конец, но мне отрадно, что он перестал страдать.

– Ты это переживешь? – спросил ее Майло.