Смерть парфюмера

– Мой отец так не считал, – уныло сказал Антуан. – Однако, возможно, я все-таки не откажусь от этой идеи. Разумеется, мы продолжим работать в традициях отца и преумножать его наследие. Нельзя разочаровывать широкую публику.

В его словах просквозило чуть заметное презрение, и это меня удивило. Я не ожидала, что из всех Беланже Антуан станет пренебрежительно отзываться о покупателях, ведь именно они сделали «Парфюм Беланже» общеизвестной маркой.

– Конечно же, я не против давать ей то, что она хочет, – продолжил он. – Но мне всегда казалось, что публика чрезвычайно восприимчива к влиянию извне. Стоит марке или имени прочно утвердиться, как покупатели примут почти все. – Антуан впился в меня пристальным взглядом. – Вы согласны?

Я терялась в догадках, имеет ли эта тирада какое-то отношение к пропавшему рецепту. Пытается ли он внушить себе, что сможет обмануть потребителя духами-подделкой, если не сумеет запустить в производство «Ангела воспоминаний»?

– Ну, не знаю, – медленно ответила я. Сама не знаю, соглашалась ли я с ним в этом вопросе. Было много ароматов, которые бы мне наверняка не понравились, точно так же как не пришлись бы по вкусу некоторые странные модные тенденции. – Полагаю, тут дело в личных пристрастиях.

– Как скажете. – Антуан пожал плечами. – Как говорится, каждому свое.

– А что ваш брат? – поинтересовалась я. – Вы думаете, у него когда-нибудь появится интерес к парфюмерному делу?

Он перевел взгляд на Мишеля, но прежде чем ответить, поднес к губам бокал вина и сделал глоток.

– Не думаю, что брат вообще когда-либо заинтересуется чем-то достойным.

– О людях никогда ничего не знаешь наверняка, – возразила я.

Антуан снова посмотрел на меня.

– Нет, – сказал он. – Возможно, нет.

Эти слова были произнесены как нечто ободряющее, но в тот момент они привели меня в уныние. Похоже, чем больше я узнавала о подозреваемых, тем труднее становилось определить, кто же из них может оказаться виновным в преступлении.

Когда ужин подойдет к концу, мне придется приступить к выполнению своего плана.





Глава 20




Остаток ужина прошел без происшествий. После моего разговора с Антуаном Сесиль снова принялась рассказывать мне о духах, и наша беседа продлилась до конца ужина. Меня просто захватили ее увлеченность и глубокое знание предмета.

Потом мы вернулись в гостиную, чтобы выпить кофе. Я села у камина рядом с Сесиль, раздумывая над способом проникнуть в кабинет мсье Беланже, когда к нам подошел Мишель.

– Сесиль, позволь мне украсть мадам Эймс на несколько минут, – попросил он. – Ты целый вечер не отпускаешь ее от себя.

– Только веди себя прилично, Мишель.

– Разумеется.

Сесиль поднялась и повернулась ко мне:

– Если он станет вам докучать, просто хорошенько цыкните на него.

Я улыбнулась:

– Думаю, этого не понадобится.

Сесиль отошла и присоединилась к беседе с Майло и Берил, а Мишель присел на диванчик рядом со мной.

– Прошу извинить меня за назойливость, мадам Эймс. Я лишь подумал, что вас нужно на время отвлечь от лекций Сесиль. У моей сестрицы лишь парфюмерия на уме, и больше ничего, – сказал он.

– А вы вообще интересуетесь духами, мсье Беланже? – спросила я.

Мишель улыбнулся:

– Только тем, как они пахнут на женской коже.

Я задумалась, сбрасывает ли он когда-нибудь маску соблазнителя. В нем, конечно же, было нечто большее.

– Значит, вас не очень интересуют дела «Парфюм Беланже» и производство его продуктов? – Хотя я и не думала, что Мишель как-то себя выдаст, если именно он похитил рецепт духов, но надеялась, что смогу заметить в нем какие-то признаки вины.

– Честно, это никогда не относилось к моим сильным сторонам, – произнес он. – Я не из тех, кто обладает научным складом ума.

Меня отчего-то это не удивило.

– О, дело не в том, что я не пытался чего-то достичь. С юных лет я понял, что для отца духи значили больше, чем все остальное. И Сесиль тоже это знала. С самого детства она только и делала, что всюду следовала за отцом. Он делился с ней всеми своими секретами. Это вызывало у меня зависть, так что я пробовал следовать ее примеру.


– И вы узнали какие-нибудь отцовские секреты? – с улыбкой спросила я.

– Некоторые – да, – ответил Мишель. – Но я унаследовал от него любовь не к парфюмерии, а к женщинам.

Значит, мы снова вернулись к этой теме. Вполне можно обратить этот разговор себе на пользу.

– Я слышала много хорошего об Анжелике, – начала я. – Полагаю, вас связывали особые отношения?

Мне хотелось застать его врасплох, но не получилось. Вместо недоумения Мишель улыбнулся мне еще шире:

– О ней можно рассказать многое. Она поразительная женщина.

– Но не столь поразительная, чтобы поддерживать ваш интерес к ней? – спросила я, вскинув брови. Я хотела знать, что послужило истинной причиной их разрыва. Мне почему-то казалось, что недовольство Элиоса Беланже не вызвало бы у Мишеля беспокойство.

– Мы оба поняли, что смотрим в разные стороны.

– Я думала, что она, возможно, увлеклась Йенсом Мюллером, – сказала я.

Мишель громко расхохотался, запрокинув голову:

– Этим скульптором? Нет, нет. Для Анжелики он ничего не значил. Он был словно одержим ею, однако он не первый, кто испытывает к ней подобные чувства.

– Включая вас.

Мишель пожал плечами, в его глазах мелькнул веселый огонек, и его рука оказалась на моем колене.

– Я знаю, что очень легко влюбляюсь.

С холодной улыбкой я сняла его руку с колена.

– И столь же легко охладеваете, как я полагаю.

Мишель снова рассмеялся:

– Вы мне очень нравитесь, мадам Эймс. Можно я буду называть вас Эймори? Дивное имя, очень похожее на наше слово «любовь», амур, не так ли?

– Мишель, – раздался голос Антуана. Он подошел к нам, хмуро глядя на брата. Похоже, ему очень не нравилось фривольное поведение Мишеля.

– Да, Антуан? – отозвался тот.

Когда Мишель посмотрел на брата, его улыбка оставалась прежней, но взгляд изменился, и это было бы незаметно, если внимательно не приглядываться. И тут я кое-что поняла. Ему была присуща напускная беспечность. Не важно, что Мишель чувствовал, он всегда выглядел совершенно непринужденно и не выдавал своих эмоций. Я распознала в нем это качество, поскольку Майло вел себя точно так же.

Я вспомнила слухи о его взрывном характере, которые не слишком соответствовали его беспечной натуре. Теперь я гадала, не могла ли его недооценивать. Я подозревала, что за внешним обликом Мишеля кроется нечто большее.

– Мне нужно с тобой поговорить. – Антуан повернулся ко мне: – Прошу нас извинить, мадам Эймс.

– Разумеется. Я как раз собиралась припудрить носик.

Если уж пытаться проникнуть в кабинет Антуана, то лучше момента не придумаешь.

Я огляделась, прикидывая, заметит ли кто-нибудь мое исчезновение. Майло по-прежнему беседовал с Берил и Сесиль. Антуан с серьезным видом о чем-то говорил с Мишелем, который, казалось, слушал брата вполуха. На лице Мишеля застыло все то же отстраненное выражение, однако взгляд был настороженный. Он внимательно следил за всеми присутствующими. Создавалось впечатление, словно он тоже ждет возможности ускользнуть.

Я вышла, прежде чем он посмотрел в мою сторону.

Я оказалась в пустом коридоре и быстро направилась к двери, которая, как я знала, ведет в кабинет Антуана. Я нажала на ручку, но, как и боялась, дверь была заперта. Это означало, что надо попытать счастья у двери, выходящей в сад, у которой Антуан и Сесиль разговаривали во время приема.

Я подергала следующую дверь в коридоре, и та оказалась незапертой. Я вошла в комнату, надеясь, что в ней есть дверь, ведущая во внутренний дворик. Окна закрывали тяжелые портьеры, и в комнате царила тьма. Я пошла на ощупь, натыкаясь на мебель и надеясь, что ничего не опрокину.

Нужно было торопиться, иначе мое отсутствие заметят.

Я дотянулась до портьер и раздвинула их, с облегчением обнаружив, что здесь тоже были двери, ведущие во внутренний дворик. Я открыла их и выскользнула наружу, вдохнув прохладный, напоенный ароматами вечерний воздух.

Соседняя дверь вела в кабинет Антуана, и я дернула за ручку. Я была уверена, что она заперта, но с облегчением обнаружила, что она открылась.

Воровато оглянувшись, словно кто-то невидимый мог следить за мной из внутреннего дворика, я проскользнула внутрь и закрыла за собой дверь.

Портьеры тут тоже были зашторены, и я не представляла, как смогу что-то разыскать в темноте. Тем не менее мне показалось слишком рискованным зажигать лампу. Свет могут заметить в коридоре через щель между дверью и полом, и тем самым я привлеку внимание.

Я отодвинула портьеру, чтобы в комнату проник лунный свет. Немного, но, возможно, этого окажется достаточно, дабы я знала, что искать.

Недалеко от окна стоял массивный стол из темного дерева, и я подошла к нему. Потянула верхний ящик – он оказался не заперт. Я выдвинула его и обнаружила там полную бумаг кожаную папку. Прищурившись, я раскрыла ее: в ней лежала толстая пачка юридических документов. Трудно сказать наверняка, но мне показалось, что ничего важного там нет.

И тут я поняла, насколько трудная задача мне выпала. Возможно, в столе полно бумаг, а времени у меня в обрез.