Смерть парфюмера

После долгого экспериментирования с различными ароматами у себя на коже я остановилась на флаконе с их последними духами «Букет Беланже», которых у меня еще не было. Хотя обычно я предпочитаю аромат гардений, эти пахли розами и сиренью, и я подумала, что это идеальные весенние духи.

Продавщица по имени Мари завернула флакон.

– Что-нибудь еще, мадам?

К этому времени мы уже болтали, как подружки, и я подумала, что она не станет возражать против нескольких вопросов.

– Я слышала, что вот-вот появится новый аромат, – начала я. – Вы что-нибудь о нем знаете?

Мари радостно закивала:

– О нем так много разговоров. Ожидают совершенно неповторимый аромат. По слухам, у него очень редкий состав.

– Да? И какой же?

– Редкий, и все. – Продавщица возбужденно подалась вперед: – Никто не знает. Вокруг этих духов сплошные тайны.

– С нетерпением жду, чтобы их попробовать, – сказала я, а потом как бы между прочим добавила: – Очень печально то, что случилось с мсье Беланже.

– Да, мадам, – согласилась она. – Без него парфюмерный мир уже не будет прежним.

– Вы когда-нибудь с ним встречались?

– О нет. Но я уверена, что его многим будет не хватать. – Тон Мари навел меня на мысль, что в ее словах скрыт более глубокий смысл.

– Вот как? – ободряюще уточнила я.

Она наклонилась ко мне, опершись локтями о стеклянный прилавок.

– Я слышала, что мсье Беланже встречался с молодой женщиной, – произнесла она мне заговорщически.

– Возможно, с женой? – предположила я. – Говорят, она гораздо моложе его.

Мари рассмеялась, явно позабавленная моей наивностью:

– Нет, нет, мадам. Я вовсе не о мадам Беланже.

– Правда? – спросила я.

Она кивнула:

– Его видели с другой женщиной. Она очень загадочная, вся в черном и с вуалью на лице.

Я задумалась, кто же снабжает информацией эту молодую женщину. Похоже, она слишком часто ходит в кино.

– Очень интересно.

Мари, очевидно, уловила мой скепсис, поскольку добавила:

– Моя подруга Люсиль видела, как они выходили из квартиры напротив кафе, где она работает. Оно расположено на рю де Тольбиак.

Я запомнила эту информацию.

– Люсиль была абсолютно уверена, что это он, и выходил он рано утром, слишком рано для светского визита. Наверное, это была его любовница.

Мари посмотрела на меня, проверяя, шокировала ли она меня, а я, не зная, какой реакции она ожидает, расплывчато ответила:

– В самом деле.

Продавщица кивнула.

– Богачи часто заводят любовниц, – с важным видом продолжила она. – Хотя жена у него не то чтобы некрасивая. На самом деле очень хорошенькая. Я однажды видела ее, когда она садилась в машину на рю де Риволи.

– Я слышала, что она красивая женщина, – сказала я. – И уверена, что очень скорбит после кончины мужа.

– Уверена, что его любовница тоже очень переживает, – добавила она.

– Да, – задумчиво произнесла я. – Наверняка.

Тут мимо нас прошел управляющий, и Мари быстро выпрямилась.

– Желаете доставку по адресу, мадам? – спросила она, и я поняла, что наша дружеская беседа подошла к концу.


– Нет, – ответила я. – Я возьму духи с собой. Благодарю вас.

Я вышла из магазина, окутанная ароматами, а в голове появились кое-какие соображения.



Когда я вернулась, Майло в гостинице не оказалось, но платье уже доставили. После ванны, где я смыла с кожи целый букет ароматов, я достала его из коробки. Винельда пришла в восторг, когда я его надела.

– Какая красота! Вы в нем такая эффектная и обаятельная, мадам, – восхитилась она.

– Благодарю тебя, Винельда.

– Цвет такой, какого я раньше на платьях не видела.

– Необычный оттенок, правда?

– Я бы вас за настоящую француженку приняла, – со значением добавила она.

– Я рада, что тебе нравится, – сказала я.

– Вам сегодня вечером помочь с приготовлениями? – спросила она.

– Нет, я сама справлюсь. Не стану тебя больше задерживать. У тебя есть на вечер какие-то планы?

– Да, мы думали сходить на представление, – ответила Винельда.

– Мы?

– В гостинице остановилась еще одна дама-англичанка, и я познакомилась с ее горничной. Мы уже подружились. Она раньше тоже не бывала в Париже. Мы обе считаем, что город просто прекрасный, однако нам не нравится выходить поодиночке, когда не знаешь языка. Вдвоем куда безопаснее.

– Просто прекрасно. Надеюсь, вы хорошо проведете время.

– Благодарю вас, мадам. Надеюсь, прием пройдет замечательно.

У двери она в нерешительности остановилась и обернулась со словами:

– Вы ведь мне про него все расскажете, да?

Я улыбнулась:

– Разумеется, Винельда. Мне ведь не с кем больше поделиться слухами, кроме как с тобой.

Она расплылась в улыбке:

– Благодарю вас, мадам. Мне прямо не терпится о нем услышать. Надеюсь, вы не забудете мне сказать, познакомились ли с Митчеллом? Он, похоже, там самый интересный.

– Я пригляжу за ним, – заверила ее я.

Она ушла, и я снова подумала, как же я рада тому, что она у меня служит. Возможно, Винельда и не идеальная горничная по традиционным стандартам, но ее энтузиазм не имел себе равных, и я очень к ней привязалась.

Я повернулась и снова изучила себя в зеркале. Платье было весьма эффектным, но именно такое впечатление я хотела произвести на Сесиль Беланже. Я начала строить план знакомства с ней и решила, что он может сработать. Однако важно, чтобы я сама не подкачала.

Я достала из шкатулки бриллиантовое колье, приложила к шее и оценила образ в целом. Как я и предполагала, бриллианты превосходно подчеркивали серебристо-лиловый цвет платья.

И тут я заметила в зеркале стоящего позади меня Майло. Он прислонился к дверному косяку и внимательно меня разглядывал.

– О чем ты думаешь? – спросила я, застегивая колье.

– Ты будешь в шоке, если я тебе скажу.

Я повернулась к нему:

– Тебе нравится?

– Очень, – ответил муж, подходя и обнимая меня за талию. – Так нравится, что больше всего мне хочется остаться вечером здесь и снять его.

Я рассмеялась:

– Боюсь, нам предстоят куда более важные дела. На самом деле ты припозднился.

– Мне недолго готовиться. Ты же знаешь, что Паркс может мгновенно привести меня в должный вид.

– Этим вечером ты отпустил Паркса, – напомнила я. – Хотя он уже приготовил твой вечерний костюм.

Майло не приходилось прилагать вообще никаких усилий, чтобы быть привлекательным, и очень мало делать для того, чтобы выглядеть безупречно одетым. Это было крайне несправедливо.