Скопление неприятностей

– Хватит, – процедил пилот.

Но ИХ сделал вид, что не услышал.

– Если выработаем весь накопленный заряд, двигатели встанут, и миницеппель будет отдан во власть стихии. Нам придется постепенно выпускать гелий, чтобы плавно опуститься на землю…

– И нас арестуют? – поднял брови Грег.

– Обязательно, – подтвердил Бабарский.

– Кто-нибудь заткните его! – велел пилот.

– Почему ты так нервничаешь? – с искренним любопытством поинтересовался ИХ.

– Потому что на высоте нельзя говорить глупости.

– Ты боишься высоты?

На этот раз Крачин не сдержался и отвернулся, скрывая улыбку.

– Идиот! – прорычал пилот. – Знал бы я, что ты такой идиот, потребовал бы двойную плату.

– Знал бы я, что ты боишься высоты, – ни за чтобы не сел в корзину.

– Это гондола!

– Только в твоем воображении, – ИХ шмыгнул носом. – В гондоле так сильно не дует.

Некоторое время пилот молчал, сожалея о том, что не может оторваться от управления миницеппелем и навалять мелкому нахалу, после чего громко спросил:

– Ты знаешь, где мы должны оказаться?

– Разумеется, – отозвался Бабарский.

– Сумеешь опознать здание отсюда?

Верзийцы переглянулись, Аксель хмыкнул, и только маленький суперкарго привычно не поддался на подколку:

– Мы должны приземлиться на самую высокую башню Малого Старого города, постарайся в нее не врезаться.





///


В отличие от большинства министерств и ведомств, расплодившихся, а затем разросшихся за последнюю сотню лет, Верховный Суд существовал с основания Тердана, и его массивное здание с колоннадой было одним из украшений Большого Старого города. Оно стояло на площади Правосудия, наглядно олицетворяя собой институт власти, а напротив расположилась Генеральная прокуратура, в которой находился рабочий кабинет Онисима Купера. В свое время, выбирая, где разместиться и какую должность занять, Купер остановил выбор на скромном бюрократическом титуле первого заместителя Генерального прокурора, правда, назначаемого лично маршалом Сената, а значит, не подчиняющегося «прямому начальнику». Одновременно первый заместитель возглавлял прокурорскую гвардию – терданский аналог лингийской тайной полиции, через которую оказывал давление на все терданское правосудие.

При этом Купер оставался скромным человеком, безусловно, преданным Аристотелю, и даже сейчас, взлетев необычайно высоко, продолжал работать по двенадцать-четырнадцать часов в сутки, держа под контролем множество дел.

И, естественно, главное из них – слежку за галанитами.

– Есть новости? – отрывисто спросил он у секретаря, заслушав ночной, последний на сегодня доклад.

– К сожалению, нет, – отозвался тот. – Без изменений.

– То есть они просто объехали алхимические лаборатории? – Онисим взял шляпу, и они с секретарем вышли из кабинета.

– Совершенно верно.

– И показывали фотографию неизвестного мужчины…

– Мы тщательно опросили алхимиков и по их описанию составили портрет человека, которого разыскивают галаниты, однако не можем с уверенностью сказать, кого из бывших охранников они ищут.

– Поэтому продолжим следить за всеми.

– Именно так.

– Хорошо.

За разговором они вышли из здания и направились к машине, ожидающей Купера у главного входа, – Онисим не любил уезжать из внутреннего двора. Однако у автомобиля задержались, поскольку телохранитель, который должен был открыть Куперу дверцу, не заметил их приближения – он таращился в темное небо.

– Ворон считаешь? – громко спросил секретарь.


– Вороны спят… – телохранитель вздрогнул, повернулся, увидел Онисима и вытянулся по стойке «смирно». – Виноват! Прошу извинить!

– На что засмотрелся? – негромко спросил Купер.

– Вроде там был миницеппель, – телохранитель кивнул на темное небо.

– Понятно, – Онисим полез было в салон машины, но неожиданно остановился, выпрямился и удивленно посмотрел на секретаря: – Какой еще миницеппель? Откуда здесь взялся миницеппель? Кто разрешил?





///


– Это ваша башня? – громко поинтересовался пилот.

– Очень на нее похожа, – кивнул Аксель.

– Тогда выпрыгивайте, глаза бы мои вас не видели, – и пилот направил миницеппель к крыше.

– Разве ты нас не подождешь? – притворно удивился Бабарский.

– Ни в коем случае!

– И не пожелаешь удачи?

Пилот открыл было рот, чтобы как следует выругаться, но вспомнил, что, помимо толстенького наглеца, на борту находятся «нормальные» пацаны, вздохнул и проворчал:

– Удачи.

– Спасибо, дружище! – с чувством прокричал в ответ ИХ, потому что именно в этот момент по миницеппелю ударил особенно сильный порыв ветра. – Ты не представляешь, как нам было важно услышать эти слова.

– Да, пошел ты!

– И эти тоже.

Раскачивающийся миницеппель опустился на крышу Академии, и грабители торопливо выпрыгнули из корзины, не забыв сначала выбросить из нее сумки со снаряжением.

– Надеюсь, никогда тебя больше не увижу! – с чувством произнес пилот, когда корзину покидал Бабарский.

– Осторожнее со своими желаниями, они имеют свойство сбываться.

– Надеюсь.

– Никто не будет платить тебе так же хорошо, как я.

– Это того не стоит.

– Когда повзрослеешь, поймешь, что только это того и стоит.

– Увидимся! – Пилот начал резко набирать высоту, а ИХ повернулся к верзийцам, которые готовили альпинистское снаряжение. – Долго вас ждать?

– Торопишься? – осведомился Генри.

– С детства страдаю боязнью высоты и неуютно себя чувствую на крышах.

– Но часто бываешь, – хихикнул Грег.

– Реже, чем ты думаешь, – Бабарский поправил обвязку.

– Все готово, – Грег закончил свои дела, выпрямился и посмотрел на Акселя. – Мы пойдем первыми, откроем вам окно и двинем дальше, к музею. Ты спустишь Алоиза, потом спустишься сам. С президентского этажа уйдете в той же последовательности.

– Мы это уже обсуждали, – недовольно произнес Крачин. – К чему повторять?

– Чтобы ты ничего не забыл, – очень серьезно ответил Грег. – Генри?

– Можно начинать.

– Вперед!

Верзийцы по очереди отправились вниз, а Бабарский посмотрел на Акселя и строго произнес:

– Когда будешь меня спускать, старайся делать это плавно и осторожно: у меня не очень крепкий вестибулярный аппарат.