Сияние

Но знали б вы, каким растёт такой вот безобразник!





На вечно улыбающейся голове Каллиопы сбоку появляется красный бант, а вокруг шеи – нить жемчужин. Кто-то стучит – к ней пришли на свидание? Нет! Это маленький мальчик! Это, в общем-то, Анхис, нарисованный как маленький проказник в воскресном комиксе. Он держит извивающуюся массу молодых побегов папоротника и отростков, похожих на цветы. Каллиопа краснеет: «Это мне?» И тут мистер Бергамот и его ассистент-мангуст бьют неистовую чечётку, четыре раза тук-тук-тук и дважды полный набор хлоп-хлоп-хлоп, со скоростью миля в минуту.

А если ты, дружок, неважный математик,

Взгляни сию секунду на наш полезный график!





Выпрыгивают столбцы диаграммы, фонтанчики, вырывающиеся из дыхал двух миниатюрных Каллиоп. Над самым высоким надпись: «Насколько мальцовый кит важен для продолжения функционирования Мультивселенной». Над очень коротким, приземистым фонтанчиком, лишь самую малость больше восклицательного знака, написано: «Насколько ты важен для продолжения функционирования Мультивселенной». Раздаётся печальный свистящий звук, и киты опять уплывают. Марвин делает кульбит и выводит трель:



Просто подумай про длинную спицу!



Музыка переходит в скрежет и умолкает. Мистер Бергамот протестует:

– Спица! Вот ещё, глупость какая!

– Не такая уж глупость, как осьминог, играющий на губной гармошке, – возражает мангуст. По лестнице «Вальдорфа» прокатывается римшот [93], раздавшийся из ниоткуда. Осьминог и мангуст, взявшись за руки, поют серенаду, которая разносится по всему холлу:

А теперь представь себе длинную спицу,

Что легко и изящно пронзает любую тряпицу!

Коль слой за слоем тканей друг на друга водрузить,

Без усилий и стараний сможет спица их пронзить!





Одна из Каллиоп спрыгивает с диаграммы. Её нос заостряется, превращаясь в серебряную булавку свирепого вида. Она ныряет с оси «Х», и картинка меняется: теперь на ней кит, пронзающий пледы, одеяла и занавески, оставляющий после себя рябь на ткани.

Спица не даёт всем тканям расползаться,

И с этой спицей каждый хотел бы повстречаться!





Пространство между щупальцами мистера Бергамота заполняется звёздами, мирами, ни один из которых ещё не видели ни живые, ни мёртвые, и эти миры перемешиваются, словно карты, словно квадраты на лоскутном одеяле, лежащие один поверх другого. И шумливый мультяшный кит продолжает свой нырок, пронзая их насквозь.

Шёлк, хлопок, лён и кружево – вселенных череда,

Бескрайний космос заполняют звёздные стада,

И ничего в просторах тех не будет, как привычно,

И можно встретить там людей весьма своеобычных.

Но как же спица, о которой в песенке поётся?

То кит-малец, и он не ждёт, пока дверь распахнётся.





Звёзды сходятся в изображение чирлидера с надписью «ВПЕРЁД, КИТЫ!» на мегафоне. Она подбрасывает туманности в воздух, как помпоны.

Так давайте все дружно китов подбодрим,

Важен каждый для нас – факт неоспорим!


Без них шёлк гладкий ускользнёт, а лён помнётся,

Кто знает, вдруг наш мир возьмёт да пошатнётся?





Чирлидер хмурится и взрывается, превращаясь в сгусток мультипликационного дыма. Опять звучит свисток. Мистер Бергамот снова солирует, и изображение, которое он держит, меняется – теперь на нём Каллиопа с огромным термометром во рту и холодным компрессом на голове.

Но порою недуг настигает кита,

Хоть сильно его сердце и кожа толста.

Нам нельзя без китов, уж таков этикет.

Значит, будет малыш! Чтоб играть с ним в крокет.





Появляется китёнок в фейерверке блёсток. На нём кружевной чепчик, и плавником он трясёт погремушку. Каллиопа и её малыш замахиваются молоточками для крокета и двумя ударами отправляют Юпитер и Сатурн через одинаковые воротца.

Марвин Мангуст, любимец студии «Каприкорн», допевает песню, пока щупальца Бергамота заполняются улыбающимися лицами:

О, жизнь великого кита крута до неприличия!

А вы, пожалуйста, простите нам косноязычие,

И когда опять ваш милый будет испарён мальцом,

Просто вспомните про спицу, ну и дело с концом.





Раздаются жидкие, конфузливые аплодисменты. Осьминог расслабляет конечности, плёнка пощёлкивает и заканчивается, и наши исполнители кланяются. Но Марвин не может удержаться и начинает заново, на полную мощность заводит репризу:

А коль от песенки твоя кружится голова,

Начни сначала, это просто – раз и два!

Та-дам! Кит-малец – не очень-то кит!

Он не жук! И не кот! Не грибок и не москит!





– Могу я задать вопрос? – Арло прерывает выход мангуста на бис.

– Да, конечно. Мне очень жаль, – говорит Цитера, и она искренна.

– Я понимаю, что вышло с девочками. Но что вы сделали со мной и Горацием? Мы никогда не прикасались к пацану. Мы пили воду из бутылок. Мы вообще ничего не делали плохого.

Каллиопа – Беззаботный Кит краснеет – на её бирюзовом лице появляются два безупречных кружочка пурпурного цвета.

– Мы вас съели, – говорит она застенчиво.



Из личного киноархива Персиваля Альфреда Анка

[МЭРИ ПЕЛЛАМ в чёрном гимнастическом купальнике и чулках – её ключицы и лопатки движутся под кожей изящно, словно лебединые кости, – наносит макияж, глядя в позолоченное зеркало. СЕВЕРИН АНК наблюдает за мачехой, глаза с расширенными тёмными зрачками подмечают каждый штрих подводки.]



СЕВЕРИН

Я не хочу, чтобы ты уходила.