Сердце Волка

Она видела, как Торак наклонился за куском плавника, потом некоторое время брел по берегу и вдруг опять резко свернул к скалам.

– Ты где? – тихо спросил он, оказавшись среди валунов.

– Под рябинками, – прошептала Ренн. – Чуть выше… Нет, еще немного пройди вперед…

Выждав, когда Торак поравняется с ее укрытием, она схватила его за безрукавку и втащила за выступ, который как бы отрезал их ото всех остальных на берегу.

– Ну наконец-то! – выдохнула она. – Я ждала, ждала…

– Где Волк? – резко спросил он.

– В соседней бухточке. Ест. Именно это я…

– Ты лучше тоже собери немного топлива, – пробормотал он. – Я не могу вернуться с пустыми руками.

– Что? Ах да, конечно. – Теперь она хорошо видела, как бледен Торак. И вел он себя очень странно, стараясь не встречаться с ней взглядом. – Торак, ты здоров? – не выдержала она.

– А ты? – сердито мотнул он головой.

Она решила не обращать на это внимания.

– Слушай. Я знаю, почему на вас напал Охотник. – Ренн рассказала ему о зверски убитом детеныше и о следах того светловолосого лодочника. – Ничего удивительного, что Охотник разгневан, – продолжала она. – Малыш, должно быть, приходился ему сыном или сородичем, а тот негодяй поймал его в ловушку, вырезал челюсти, а остальное бросил гнить!

– Но… зачем кому-то совершать подобное святотатство? – удивился Торак.

– Не знаю. Но уверена, что это связано с магией. Хотя какой колдун осмелится нарушить основной закон… убить Охотника…

– Так это месть! – прошептал Торак, словно о чем-то догадываясь. – Да, конечно. – Он сказал это не сердито и не возмущенно – скорее печально.

– И кто же это сделал? – озадаченно спросила Ренн.

Лицо Торака исказила гримаса боли.

– Когда я был под водой… я плавал, как… Нет… я не могу!..

– Торак, неужели ты не понимаешь, ЧТО это значит? – прервала его Ренн. – Тот лодочник, который это сделал… он ведь из племени Тюленя!

– Что? Что ты такое говоришь?

– Здесь происходит что-то очень страшное, Торак! И племя Тюленя в этом участвует! Может, даже именно они и распространяют ту болезнь! Может, тому колдуну для этого и потребовались китовые челюсти с зубами!

Торак даже отступил от нее на шаг, с недоверием качая головой.

– А тебя не удивляло, – продолжала Ренн, – почему ни один из них так и не заболел, хотя и ты, и токорот провели на острове уже несколько дней?

– Но это ничего не значит! – прошептал Торак.

– Вот как? А почему они в таком случае послали за столь драгоценным и редким корнем одних мальчишек? Если они действительно считали, что им грозит беда, почему не послали более умелых людей, постарше?

– Потому что Асриф лучше всех лазает по скалам и…

– И ты этому веришь?

Торак явно колебался, потом тряхнул головой, отметая собственные сомнения:

– С тех пор как они узнали про болезнь, они все время старались мне помочь!

– Торак…

Он сердито повернулся к ней, не давая сказать ни слова:

– Тенрис спас меня от отправки на Одинокую Скалу! Асриф защищал меня от орлов! Детлан и Бейл бросились в Море навстречу опасности, чтобы СПАСТИ меня от Охотника! Бейл три года назад потерял брата, умершего от этой болезни!

– Почему ты так страстно их защищаешь?

– А почему ты так страстно их обвиняешь?

– Потому что у человека, плывшего на челноке по озеру, были светлые волосы! Потому что его следы говорят о том, что именно он убил китенка!

– Но почти у всех людей из морских племен светлые волосы! И, кроме того, ты сама сказала, что слышала, как постукивает его весло о борта лодки! Если ты хоть что-нибудь знаешь о племени Тюленя, тебе должно быть известно, что они плавают совершенно бесшумно! А тот человек, которого ты видела, мог быть из какого угодно племени, хоть из племени Большого Баклана. Может, даже одним из твоих друзей – из племени Морского Орла!

– Но только не одним из твоих друзей – из племени Тюленя! – с горечью воскликнула Ренн.

– Они мне не друзья, – возразил Торак. – Они мои сородичи.


Ренн только глазами захлопала.

Торак холодно на нее глянул, поднял охапку собранного ими топлива и сказал, отводя глаза:

– Мне пора возвращаться.

– Ты что, меня совсем не слушал? – в ужасе воскликнула Ренн.

– Ренн, день летнего Солнцестояния на носу. А нам еще нужно добраться до стоянки.

– ПО МОРЮ? Но вот-вот грянет буря, а Охотник, жаждущий мщения…

– Ничего. Тенрис применит чары, которые скроют нас от него. Он говорит…

– А Тенрис, разумеется, всегда прав!

Торак не ответил.

– Если я правильно тебя поняла, – сказала Ренн, – ты так или иначе намерен туда вернуться – навстречу неминуемой опасности, рискуя благополучием всех лесных племен! – но слушать меня не желаешь.

Торак резко повернулся и пошел прочь.





* * *


Через некоторое время птицы устроили на скалах настоящий переполох. Многие снимались с гнезд и улетали вглубь острова. Было ясно: идет сильный шторм.

Короткий сон не принес Тораку желанного отдыха. А вскоре ему уже предстояло выйти в Море вместе с Тенрисом и Бейлом. Согласно их плану, Асриф и Детлан должны были остаться здесь, а остальные поскорее плыть на стоянку и постараться добраться туда до того, как разразится гроза, чтобы Тенрис успел в положенный срок приготовить лекарство.

По ту сторону костра крепко спали Детлан – благодаря приготовленному Тенрисом снотворному зелью – и вконец измученные Асриф и Бейл. Сам же Тенрис сидел у костра, покуривая свою трубку из крабьей клешни.

Торак потер лицо, прогоняя остатки сна. Он чувствовал себя бесконечно усталым, но понимал, что больше ему не заснуть. После ссоры с Ренн в душе у него образовалась странная пустота – точно выжженное пепелище. Они и раньше ссорились, но никогда так яростно. Торак чувствовал, что словно отсек себя от нее – и не только из-за того, что они наговорили друг другу, но главным образом из-за того, что он пережил под водой, когда был тюленем. Тогда он слышал и чувствовал такие вещи, какие дано слышать и чувствовать только тюленю. И все же одновременно он оставался Тораком!





* * *


Тенрис выбил трубку о камень, и этот негромкий звук заставил Торака подпрыгнуть.

Колдун чуть приподнял в улыбке уголок рта, и Торак попытался улыбнуться в ответ. Они никак не ожидали прибытия Тенриса, а тот ничего объяснять не стал, сказав просто: «Я почувствовал, что нужен вам». Торак тогда несказанно обрадовался его появлению. И теперь он смотрел, как колдун снова набивает трубку, держа ее в изуродованной руке, а здоровой рукой уминая ароматные листья.

– Бейл рассказал мне, что случилось в Море, – сказал Тенрис. Неторопливо раскурив трубку с помощью головешки, он сделал несколько затяжек, щуря от дыма глаза, и спросил: – Почему же ты не рассказал мне остальное? Откуда ты знал, что Охотник идет сюда?

Торак колебался.

– Я не могу объяснить… Я сам этого не понимаю.

Тенрис удивленно поднял бровь:

– Но ты знаешь больше, чем рассказал Бейлу. Расскажи мне, может быть, я смогу помочь тебе в этом разобраться?

Торак подобрал ноги и уткнулся подбородком в колени, глядя в жаркие недра костра.

– Тюлени… – пробормотал он. – Тюлени с помощью своих усов издалека слышат любые звуки, что разносятся под водой… – Искоса глянув на Тенриса, он заметил, как тот напрягся. – Рядом со мной там был Хранитель вашего племени, – продолжал Торак. – И он услышал… нет, почуял Охотника. Издалека. – Он судорожно сглотнул и закончил: – Так я и узнал, что Охотник плывет сюда.

Поскольку Тенрис не произнес ни слова, Торак поднял голову и посмотрел на него.

Колдун племени Тюленя сидел, совершенно забыв о зажатой в руке трубке. Казалось, он потрясен до глубины души.

– В чем дело? Что это означает? – испуганно прошептал Торак.

Трубка выпала из неподвижных пальцев колдуна и скатилась в костер, но Тенрис даже не пошевелился, чтобы достать ее. Он вскочил и, шатаясь, побрел к воде, а потом долго стоял там спиной к Тораку. Когда он наконец снова вернулся к костру, Тораку показалось, что он внезапно сильно постарел, но глаза его возбужденно блестели, когда он сказал:

– А теперь расскажи мне все.

Торак глубоко вздохнул и рассказал ему все.