Счет

Рыкнув, я хватаю пульт и останавливаю серию.

– Эй, до конца еще далеко! – протестует Элли.

– Элли. – Я глубоко вдыхаю, чтобы взять себя в руки. – Мы должны остановиться. Пока у меня не исчезли яйца и не отозвали мою карту в мужском клубе.

Она выгибает бровь.

– И кто может ее отозвать?

– Не знаю: мужской совет, масоны, Джейсон Стэйтем – выбирай.

– Значит, ты у нас очень мужественный, чтобы смотреть французские сериалы?

– Да. – Я залпом допиваю свой коктейль, и солоноватый вкус служит очередным напоминанием того, как низко я пал. – Господи, и я пью «Маргариту». Ты губишь мою репутацию, куколка. – Я бросаю на нее предостерегающий взгляд. – Об этом никто не должен знать.

– Ха-ха, размещу эту новость на просторах Интернета. Эй, народ, а Дин Себастиан Кендрик Хейворд Ди Лаурентис смотрит со мной мыльные оперы и пьет девчачьи коктейли. – Элли показывает мне язык. – И никто никогда больше не переспит с тобой.

Тут она права.

– Ну, ты можешь хотя бы добавить, что вечер закончился минетом? – ворчу я. – Потому что тогда все будут думать: «О, он прошел через такие муки, зато ему отполировали скипетр».

– Отполировали скипетр? Фу, какие скабрезности. – Но Элли смеется, и ее глаза весело блестят.

Боже, какая же она красивая и сексуальная… обалденно сексуальная. Интересно, почему я раньше этого не замечал? Да, наверное, потому, что вплоть до той пятничной ночи каждый раз, когда мы встречались, она была словно приклеена к своему парню.

Стоит мне подумать о бывшем Элли, как ее телефон начинает вибрировать. Помяни черта…

– Что ему нужно? – Мне плохо удается скрыть свое негодование, но Элли сильно занята чтением сообщения, чтобы это заметить.

Она показывает мне экран телефона, и мое негодование перерастает в злость.

Так мы можем встретиться за кофе? Мне правда нужно поговорить с тобой.

– Ответь «нет», – советую я.

Элли закусывает нижнюю губу.

– Это… сложно.

– Ты без проблем говоришь «нет» мне.

– Но я не встречалась с тобой три года, – напоминает она.

Я аккуратно забираю телефон из ее рук и кладу его на стол.

– Так, ладно. Ты готова к серьезному разговору?

Элли неуверенно кивает.

– Шон будет продолжать заваливать тебя сообщениями, писать тебе на почту, звонить и делать все, что в его силах, чтобы вернуть тебя. И хочешь знать, почему? Потому что ты умная, забавная, сногсшибательно красивая, и он понимает, что будет полным идиотом, если просто так откажется от тебя.

В ее глазах отражается удивление.

– Он не сдастся. А это значит, что тебе нужно научиться игнорировать его. – Я изучаю ее лицо. – Именно так, если ты настроена двигаться дальше.

Она снова кивает, в этот раз более решительно.

– Да, я настроена.

– Тогда двигайся дальше, детка! Ты не можешь каждую ночь сбегать к друзьям или прятаться в общежитии. Просто скажи ему, что не хочешь с ним говорить, а потом найди себе то, что тебя отвлечет. Я могу помочь, если хочешь.

– Дай угадаю, – сухо говорит Элли. – Ты хочешь предложить себя в качестве сексуального утешения?

– Нет. Сейчас я говорю не про секс.

– Тогда про что?

Я ухмыляюсь.

– Мне кажется, тебе нужно пожить жизнью Дина.

– Уф, ладно. То есть мне нужно надеть хоккейную амуницию, и пусть каждый вечер парочка гигантов впечатывает меня в бортики катка, а наградой за это мне будут служить бесконечные интрижки без обязательств. Все ясно.

Я протягиваю руку и дергаю ее за прядь волос.


– Не будь такой язвой.

– Мои извинения. – Элли улыбается. – Пожалуйста, расскажи мне о жизни Дина.

Я провожу рукой по гладкой коже ее щеки и обхватываю подбородок.

– Посмотри на меня, кошечка Элли. Разве похоже, что у меня есть проблемы? Ты можешь представить, как я скрываюсь в своей комнате, обиженный на весь мир, или как переживаю по банальным пустякам?

– Нет, – медленно отвечает она.

– Я кажусь совершенно счастливым человеком, правда?

Теперь Элли смотрит на меня с подозрением.

– Да. Но как такое возможно? Никто не может ощущать себя счастливым постоянно.

– Очень даже возможно. – Я поглаживаю большим пальцем ее нижнюю губу. У нее потрясающе мягкие губы. И я умираю от того, как хочу снова целовать их. – Хочешь знать мой секрет?

– М-м-м? – Она кажется отрешенной. Я снова провожу пальцем по ее губам, и, к моей радости, из нее вырывается вздох.

– Я делаю что хочу и когда хочу. И мне плевать на то, что обо мне думают другие.

Эти слова привлекают ее внимание.

– Звучит здорово: все время делать то, что хочешь. К сожалению, в реальной жизни это работает не так.

– Тогда заставь жизнь работать на тебя, детка. – Мои пальцы спускаются по ее хрупкой шее, скользят по пульсирующей точке. – Чего ты хочешь, Элли? Скажи мне что-нибудь, что ты до смерти хотела сделать, но пока так и не решилась.

Она хмурится, обдумывая свой ответ.

– Ну, я хотела снова сесть на диету, но продолжаю тянуть время.

– О чем ты?

– Пару раз в год я сажусь на соковую диету, – объясняет она. – Мало приятного, потому что приходится целые две недели существовать только на жидкости, но зато потом чувствуешь себя намного лучше.

– Ну ты и чудила. Давай что-нибудь еще. Что-нибудь нормальное.

Она снова задумывается, и вдруг выражение ее лица проясняется.

– Я всегда хотела научиться танцевать сальсу.

Блин, абсолютно девчачья тема.

– Тогда сделай это, – советую я Элли.

Она снова жует губу.

– Не знаю… Когда я как-то раз сказала об этом Шону, он не захотел ходить на занятия со мной, а мне было как-то неловко идти одной. Я почитала про танцы и выяснила, что если ты приходишь один, тебя ставят в пару к случайному партнеру.

– Ну и что? Зато это отличная возможность завести новых друзей. – Я пожимаю плечами. – Думаю, ты должна записаться на эти танцы.

– А ты будешь ходить со мной? – Ее глаза полны надежды.

Я фыркаю.

– Ни за что. Я делаю только то, что сам хочу, помнишь? А сальсе я учиться совсем не хочу. Но ты, по-моему, должна.

– Может, и запишусь, – задумчиво говорит Элли.

– Вот и молодец. – Я легонько щипаю ее за подбородок. – Держись меня, малышка, и вся твоя жизнь изменится к лучшему. Ди Лаурентис ручается.

Элли тяжело вздыхает.

– Что?

– Не могу решить, то ли это от всей души, то ли ты просто пытаешься снова залезть мне в трусики.

Я играю бровями.

– А кто сказал, что это не может быть и тем и другим? – Когда она снова вздыхает, я говорю более сердитым голосом: – Это от всей души.

– Ух ты. По-моему, ты действительно был искренним со мной.