Самый страшный след

— Пошел!





* * *


Ровно через два часа у парадного подъезда Мытищинского городского исполкома остановились четыре легковых автомобиля. В здание вошли комиссар Урусов, майоры Старцев и Васильков, капитаны Егоров и Бойко, а также два офицера из Управления государственной безопасности НКВД и два офицера охраны.

— К Пономареву, — бросил дежурному сотруднику исполкома Урусов.

Рядом с дежурным остался один из сотрудников НКВД. Остальные поднялись по широкой лестнице на второй этаж.

Увидев бесцеремонно входящих людей, секретарь председателя исполкома, сорокалетняя женщина с властным лицом, успела только открыть рот.

— Пантелеймон Кондратьевич Пономарев? — осведомился Урусов у сидевшего за огромным письменным столом человека.

Тот оглядел вошедших и угрюмо кивнул. Потянувшись к графину, плеснул в стакан воды. Судорожно выпил.

— Вы арестованы.

Пономарев медленно встал из-за стола и, заложив руки за спину, побрел к выходу…





Эпилог




Москва

Август 1945 года

Старый автобус катил на север, в Челобитьево. Деревянное нутро и обивка нещадно скрипели, перекликаясь с натужно подвывавшим старым мотором.

На сиденьях расположилась вся оперативно-следственная группа Старцева. С ними был и послушник Аким.

Уложившись в установленный срок, сыщики закончили расследование. Церковная касса и редкие иконы в золотых окладах были возвращены Московской епархии. Убийца отца Иллариона Степан Величко и организатор убийства Пантелеймон Пономарев — арестованы. Правда, прибившийся к ним бывший полицай Григорий Грошев, работавший под чужим именем в отделе охраны МУРа и поставлявший ценные сведения Пономареву, успел свести счеты с жизнью.

Самое главное сыщиками было сделано. Теперь оставались рабочие моменты, связанные с выяснением некоторых деталей преступления. К примеру, как Величко совершал убийства цыган: Якова Чернова и старика Кхамало. Как инсценировал борьбу в доме отца Иллариона и взлом сейфа в церкви. Вопросов было много.

Ну а пока Урусов поблагодарил сыщиков за самоотверженную работу и дал группе пару выходных. В первый день все отсыпались, так как накопившаяся усталость буквально валила с ног. На второй день у сотрудников группы появилось небольшое дельце в Челобитьеве.

— А меня там кто-нибудь ждет? Кто-нибудь встретит? — вдруг спросил Акимушка, одарив сыщиков незамутненным детским взглядом.


Услышав до предела наивные вопросы, Васильков подумал: «Возможно, он и подтянул свою речь. Не спорю. Ведь я не встречал его раньше. Но размышляет он подобно восьмилетнему ребенку…»

Не услышав ответа, послушник продолжил:

— Это же очень важно, когда нас встречают. Момент встречи — самый счастливый в жизни человека. Появляется он на свет Божий, а его уже встречают, ему улыбаются. Все счастливы и полны чистой бескорыстной любви к нему…

Сотрудники МУРа слушали его молча.

Никто из этих суровых и сильных мужчин не поддержал худенького, похожего на мальчишку послушника. Но никто и не возразил. Потому что говорил он абсолютно правильные вещи.

— А еще я уверен: там — в Царствии Небесном, — Акимушка посмотрел на потолок автобуса, — нас тоже встретят самые дорогие и любимые люди. Как на железнодорожной станции или автобусной остановке. Меня обязательно будет встречать отец Илларион. Я это точно знаю…

Автобус подрулил к дому, где еще недавно проживал покойный священник. От калитки была хорошо видна старая церковь, за ней — полоска леса.

Сыщики высыпали из автобуса, последним вышел Акимушка. Места эти он хорошо знал, но пока не понимал, зачем его сюда привезли.

И вдруг из калитки, опираясь на костыли, показался Иван Сермягин. Увидев друг друга, оба на секунду застыли. А уж после бросились обниматься.

Улыбаясь, муровцы смотрели на счастливую встречу.

— Здравия желаю, товарищ майор, — услышал рядом Старцев.

К московским сыщикам незаметно подошел участковый инспектор Фролов.

— Здорово, лейтенант, — пожал его руку Старцев. — Значит, выполнил мое поручение?

— Так точно. Перевез вашего инвалида на мотоцикле в лучшем виде. Да у него и вещей-то — всего пара вещмешков.

— Сразу согласился или противился?

— Да как узнал, что жить будет с послушником Акимом, так и загорелся: вези!

— Вот и ладно. Они все равно что родня друг другу. И это… я вот еще о чем хотел попросить. Документов у Акима нет. Справить бы? Поможешь? А я епархию подключу, они тоже пособят.

— Отчего же не помочь хорошему человеку?

Васильков стоял рядом и, слушая фронтового друга, улыбался. Еще недавно тот весьма настороженно относился к послушнику, считая его чуть ли не соучастником преступления. А сегодня проявлял невиданную заботу.

Поглядев в синее небо, Васильков достал папиросу, закурил.

Оглядывая красивые места, окружавшие небольшое село, он снова вспомнил о Вале. После событий в инфекционном отделении и нервной встряски на чердаке начальство опустило ее в недельный отпуск. Она успокоилась, чувствовала себя нормально и в данный момент находилась дома. Резала пеленки, вязала крохотные чепчики — готовилась стать мамой.

В общем, жизнь продолжалась.