Самые яркие звезды

— А это вы… это вы оказываете особые услуги?

По мне словно черные паучки побежали. Дыхание перехватило.

— Что вы такое говорите? — не спросила, а, скорее, возмутилась я. И снова посмотрела в сторону камеры, уже демонстративно. Теперь и он ее увидел.

— Ну, специальный массаж. Я слышал, тут у вас одна девушка делает. Особый массаж, понимаете?

Меня затошнило. Хотелось убежать. Однако я собрала волю в кулак и твердо сказала:

— Я прошу вас уйти.

Взяла телефонную трубку, поднесла к уху.

Нильсон шутливо поднял руки, засмеялся. Кажется, во рту у него блеснул металл.

— Ладно, ладно. Я пошутил. Извини. Ничего плохого я не сделал, нечего обижаться.

Я так и держала трубку, надеясь, что он не заметит, как дрожит у меня рука и как побелели костяшки пальцев.

Прошло несколько секунд, самых длинных в моей жизни, и гость наконец попятился к двери, не сводя с меня взгляда. Эти холодные голубые глаза и бледная гладкая кожа придавали ему совершенно зловещий вид, и мне стало жутко. Стараясь не показывать страх, я крепко сжала губы и не отпускала трубку телефона.

Прежде чем повернуться к двери, незнакомец сказал:

— Ты дочь Фишера, верно?

У меня в голове завыли тревожные сирены. Кто же он такой?

Он прислонился к двери, и в тишине звякнул колокольчик. Сердце у меня готово было разорваться. «Уходи, — мысленно молила я. — Уйди уже наконец».

В тот миг, как за ним закрылась дверь, я увидела на улице Каэла и от облегчения чуть не потеряла сознание. Каэл. Я теперь не одна!





Глава 69




Я забралась в «Форд», стараясь не думать о том, сколько еще у нас неразрешенных вопросов, и о том, как хорошо было бы прижаться к его теплому телу.

В машине играла музыка. «Кингз оф Леон».

— Ремень! — привычно сказал Каэл.

— Нечего командовать!

Каэл улыбнулся.

— Включу таймер, — заявила я. — Двадцать минут.

И действительно включила таймер на своем айфоне.

Он опять улыбнулся.

Моя бдительность быстро шла на убыль — и это меня огорчало. Но то, как он на меня смотрел — чуть наклонив голову и приоткрыв рот, — не огорчало нисколько.

— Ну? — спросила я, чуть отвернув лицо, чтобы скрыть улыбку.

— Хорошо снова дышать, — сказал он, глядя мне в глаза.

И все началось сначала. Болезнь вернулась. Я ничего не могла с собой поделать.

— Ладно, задавай свои вопросы. — Шуткой я хотела снять напряжение. Только бы не дать себе воли, не коснуться его плеч, шеи, губ. Боль, мучившая меня всю неделю, казалась не такой большой ценой за то, чтобы сидеть рядом с ним. Да, это болезнь.

Каэл выключил радио.

— У тебя все нормально? Тебя как будто напугали… Тот парень, который вышел из салона?

Он волновался за меня. И мне нравилось, что он волнуется, хотя ему я никогда не призналась бы.

— Все нормально, правда.


Я прекрасно понимала: это мне еще аукнется. Когда я буду одна, не под защитой Каэла, обязательно вспомню, как явился какой-то зловещий тип, знающий моего отца, и делал оскорбительные намеки.

Захотелось свежего воздуха, и я опустила стекло. Волной накатил запах дождя и влажной земли. Мне стало легче. Дул ветерок, рядом сидел Каэл, гудел мотор здоровенного «Форда»… Все это успокаивало.

— Значит, готова?

Я кивнула.

— Когда у тебя выпал первый зуб?

Я ненадолго задумалась.

— Кажется, в шесть лет. Мама говорила, я их ела. То есть буквально глотала, она не успевала даже спохватиться. Зубной фее было у нас делать нечего.

Каэл кусал губы, чтобы не рассмеяться.

— Сколько у тебя нарушений?

— Чего — правил вождения?

— Да.

— Три.

— Три? Ты водишь от силы четыре года, так? Значит, если ты решила делать в год по нарушению, то уже слегка приотстала. Согласна?

Я кивнула.

Он продолжал:

— Сколько у тебя было домашних питомцев?

— Только один. Его звали Моби.

И я рассказала, как сильно любила своего пушистика, а он в очередной раз убежал — и не нашелся.

— Моби — в честь кита из книги[23] или в честь певца?[24]

Я невольно рассмеялась.

— Ни то, ни другое. Нам просто имя нравилось.

На Каэле была серая футболка, темно-синяя куртка-бомбер, обтягивающая бицепсы, и черные джинсы с прорехами на коленках — мой любимый фасон.

— С чем у тебя ассоциируется вкус макарон с сыром? — спросил он, когда мы выехали на шоссе.

— Господи, откуда ты берешь такие вопросы?!

Каэл пожал плечами.

— Что, загнал тебя в тупик?

— Макароны с сыром напоминают мне о маме. — Я выпрямилась, отбросила с лица свою гриву. — Она готовит… готовила самые вкусные макароны с сыром. Даже делала их сама. Правда, не лапшу. Лапшу она не делала. И всегда мне говорила, что, когда я выйду замуж, поделится рецептом. Странно как-то. — Я усмехнулась.

— И старомодно, — добавил он.

— Совершенно.

— У меня еще несколько вопросов.

У перекрестка перед супермаркетом мы остановились: нам загорелся красный. Через дорогу была автомойка, где мы когда-то поссорились с Брайаном, пока он чистил салон машины. Он вообще помешался на чистке салона.

— Ну, поехали уже, — поторопила я. Хотелось поскорее прогнать мысли о Брайане.

— Когда ты поняла, что не такая, как все вокруг?

Только теперь наши глаза встретились. В салоне было темно. Одной рукой Каэл вел машину, другая лежала у него на колене. Страшно тянуло прикоснуться к его пальцам. Моя сила воли, которую я всю неделю пыталась укрепить, вдруг растаяла. Я чуть придвинулась к Каэлу и убрала лежавшую между нами кожаную папку. Оказалось, она была не застегнута, и несколько листков упали. Я положила их на сиденье.

— Какую машину ты мечтала водить, когда тебе было пять?

— Ну… не помню. Я не очень этим увлекаюсь.

— Чего ты боишься больше всего?

Я ответила не задумываясь: