Разрушительница пирамид

– Ева, это было довольно давно, – переворачиваясь на другой бок, сказал Савва. – В ту пору я мечтал поскорее от тебя избавиться…

– Какого зятя бог послал! – прошептала за моей спиной мама. – Воплощенная стойкость и терпение. Глядишь, так и промучается с тобой всю жизнь. Саввушка, – пропела она, – хочешь блинчиков со сметанкой? Я мигом сварганю.

– Все приготовленное вашими руками сожру с большим удовольствием.

– Дай человеку отдохнуть! – сурово сказала мне мама. И мы отправились в кухню готовить блинчики.



С платьем Пелагея угадала. Изумрудного цвета, длиной в пол, с большим вырезом на спине и узкими рукавами. Я взглянула на себя в зеркало и счастливо замерла, а Пелагея сказала:

– Каюк Каверину. И это мы еще физиономию не накрасили.

За полчаса до этого маму отправили к папе, Максик убедил ее, что совместный ужин – кратчайший путь к всеобщему братству. Мамуля, прихватив тортик, намеревалась поблагодарить папину жену за помощь в устройстве на работу.

– Мама меня очень радует, – со счастливым вздохом заявил Максик, проводив ее до такси.

Теперь они вместе с Саввой ждали в соседней комнате. Мой выход был встречен разбойничьим свистом.

– Ни фига себе! – пролепетал Максик, забыв про хорошие манеры. – Какая ты красавица. То есть ты и раньше ею была, а теперь…

– Ты еще из дома не вышла, а я уже начинаю ревновать, – сказал Савва. – Кстати, нагишом ты мне все-таки нравишься больше.

– А вам не пора переодеться, умники? – обратилась Пелагея к мужчинам. – Лично я через двадцать минут буду готова.

Все трое спешно ретировались, и я решила выпить мартини, чтобы немного расслабиться.

Первой вернулась Пелагея. Она выбрала красное платье, в котором я ее впервые увидела в ресторане.

– Пойду-ка я мужикам помогу, – сказала она, отхлебнув мартини из моего бокала. – Уверена, ни один из них галстук завязать не сможет. А Савва еще и злиться начнет, запросто утопит дорогую вещь в сортире.

Она ушла, потом заглянула в кухню и сказала, придерживая дверь:

– Зацени.

То, что одежда меняет людей, я уже знала на примере того же Саввы, но чтоб так… В дорогих костюмах, белоснежных рубашках и галстуках эта парочка выглядела сногсшибательно и прекрасно об этом знала. Они возникли передо мной с лихими улыбками, привалились плечом друг к другу, сунув руки в карманы брюк и скрестив ноги.

– Ну как? – спросил Максик.

– Охренеть! – честно ответила я.

– Рядом с вами, ребята, я чувствую себя пожилой серой мышью, – хмыкнула Пелагея. Но, конечно, лукавила, потому что выглядела на миллион баксов. – Ты бы снял свои фенечки, – продолжила она, обращаясь к Максику. – К твоему новому прикиду больше подойдут золотые часы.

– Ни за что! – ответил Максик. – Это же мои талисманы! Никогда с ними не расстанусь.

– Ну, коли так… – пожала плечами Пелагея, а у меня в мозгу что-то щелкнуло. Но в тот момент было не до этого.

В распрекрасном настроении мы отправились к машине, и Максик сказал:

– Жаль, мама нас не видит.

– У нее еще все впереди, – порадовала я.



Через полчаса мы парковались возле ресторана «Спенсер», в подвальном помещении которого и располагалось казино. Оказаться в нем было непросто. На подступах «заблудившихся» посетителей останавливали вежливые молодые люди. Но перед нами в тот вечер были открыты все двери. В сопровождении мужчины лет тридцати мы вошли в лифт и вскоре оказались в просторном зале, где сверкали хрустальные люстры и девушки в легких нарядах разносили шампанское.

Был вечер пятницы, может, поэтому желающих испытать судьбу оказалось предостаточно. Я тут же заметила Каверина, он не спеша прохаживался, приглядывая за происходящим. На нас внимание обратил сразу.

– Ева! Глазам своим не верю! – заголосил он, раскинув руки и направляясь нам навстречу.

– Это моя подруга, – сказала Пелагея, демонстрируя легкое изумление фактом нашего знакомства.

– Вот так неожиданность! Я ничего не путаю? Жизненные принципы изменились и ты вступила на путь порока?

– С благой целью, – усмехнулась я. – Я рассчитываю тебя разорить.

– Серьезно? Что ж, попробуй. В любом случае мы договоримся.

Он весело подмигнул. Пелагея между тем представила мужчин друг другу, Максик со счастливым видом оглядывался по сторонам, а я направилась к рулетке. Через несколько минут ко мне присоединились остальные. Я заметила, что охрана подтянулась ближе к хозяину.

– Я сегодня наблюдатель, – сказала Пелагея, оставшись стоять рядом с Кавериным.

Если честно, я здорово волновалась. Одно дело – теория, и совсем другое – практика. А тут еще Каверин стоит над душой. На счастье, его кто-то окликнул, и он удалился, сказав мне:


– Желаю удачи!

Вернулся он через час и, должно быть, удивился, заметив, что количество фишек рядом с моей рукой увеличилось.

– Новичкам везет, – сказал весело, но очень скоро насторожился. Мы делали ставку за ставкой, шарик прыгал, горка фишек росла.

Уже через полчаса возле нас собралась толпа, Каверин больше не улыбался, а затем и вовсе впал в глубокую задумчивость. Прикинув, сколько мы уже выиграли, я поднялась, сказав:

– Пожалуй, на сегодня хватит. – И направилась к бару, сделав знак остальным оставаться на месте.

– Ева, ты гений! – успел шепнуть мне Максик.

– Кто бы сомневался, – ответила я.

Только я заняла место возле стойки, как рядом возник Каверин.

– Как вы это провернули? – грозно спросил он.

– На всякий случай напоминаю: ты никогда не нарушаешь данное слово. И если клиент выиграл, он получит свой выигрыш. Попробуешь нам помешать, и репутации конец.

– Как вы это провернули?! – повторил он.

В этот момент подошел Савва, встал рядом и положил руку на мое плечо. Каверин поморщился, а я сказала:

– Хочешь поговорить? Тогда найди место поспокойнее.

– Мой кабинет подойдет?

– Подойдет.

Я поднялась, сказав Савве:

– Подожди меня здесь, дорогой. Это не займет много времени.

Савва кивнул, исподлобья глядя на Каверина, и мы отправились в кабинет, который был тут же, в подвальном помещении, небольшой и ничем особо не примечательный.

– Предлагаю сделку, – сказала я, устраиваясь в кресле. – Я возвращаю тебе часть выигранных денег, скажем, две трети, и обещаю более никогда здесь не появляться.

– То есть ничего объяснять ты не собираешься? – хмыкнул Каверин.

– Не собираюсь. Это останется моим секретом. Но я могу его открыть. Не одному человеку, и даже не двоим или троим. И все они появятся у тебя. Как тебе такая перспектива?

– Какой-то ловкий трюк, да?

– Чистая математика.

– Так я и поверил.

– Ты не дослушал. Итак, либо я храню секрет, либо делаю его всеобщим достоянием – и прости-прощай доходный бизнес.

– Чего ты хочешь? – догадался спросить Каверин.

– Сущую малость: ответы на несколько вопросов.

– Серьезно?

– Абсолютно. Обещаю, что не стану использовать ответы против тебя. Надеюсь, моему слову ты веришь.

– Валяй свои вопросы, – немного подумав, сказал он.

– Ты шантажировал Осмолова?

Тут Сергея Николаевича слегка перекосило, и я подумала, что уж очень круто начала, однако он все же ответил:

– Осмолов мне должен, и я хотел вернуть свои деньги, что вполне естественно.

– А идею подсказала тебе Любаша, сообщив об аварии? – На этот раз он просто кивнул. – За рулем в действительности был Осмолов?

– Это ты сама раскопала или Любаша еще кому-то проболталась?

– Проболталась, конечно. Следователь Желтков знал о том, как все было на самом деле?

– Само собой. И получил от Осмолова кучу денег. А потом по тихой уволился. Любаша даже сумму назвала. И бабло менту она вручила при личной встрече.