Разрушительница пирамид

– Не помню точно, но ничего хорошего. В том смысле, что первоначальный капитал появляется в результате какой-нибудь пакости.

– Правильно. В основе каждого состояния лежит преступление.

Мы сели в машину, но уезжать Савва не торопился.

– Смотри, какая интересная картина вырисовывается, – сказал он. – Любаша спасает Осмолова от тюрьмы, утверждение хоть и не доказанное, но вполне возможное. Он платит ей и ее водителю, которого уговаривает взять вину на себя. Все вроде бы довольны, даже Чуйков. Он считает, что человек, виновный в гибели его жены и ребенка, наказан. Но спустя некоторое время у него появляются сомнения. Он узнает о нежной дружбе Любаши и Осмолова и делает умозаключение, что за рулем мог быть он. Доказательств у него, само собой, нет. И взяться им неоткуда, раз Любаша молчит и водила тоже. Но девушка скучает, и тут в ее жизни появляется Каверин, который, по слухам, вложился в пирамиду своего дружка в твердой уверенности, что успеет денежки вернуть. Однако в дело вмешивается одна красотка и…

– Он остается без денег? – подсказала я.

– Это, конечно, лишь предположение, но, согласись, все пока выглядит логично. Осмолов отправляется в тюрьму, Каверин весьма зол на него, раз лишился денег.

– Поэтому их дружба дала трещину.

– Очередное логическое предположение. Каверин у нас красавец, а Любаша падка на мужиков и поболтать не дура. Это уже не предположение, а факт.

– Но об Осмолове она несколько лет молчала.

– Молчала, потому что ей это было выгодно. Не забывай, она подтвердила: за рулем был ее водила, а лжесвидетельство уголовно наказуемо. Но в постели с Кавериным язык мог развязаться.

– И Серега быстро смекнул, как вернуть свои денежки! – порадовалась я своей сообразительности.

– Зато теперь он опасается киллера, – кивнул Савва.

– Черт, – пробормотала я. – По-твоему, киллера мог нанять Осмолов?

– Согласись, это похоже на правду.

– Еще бы… А что с Любашей? Кто из них мог от нее избавиться?

– Каверину ее смерть вроде бы не выгодна. А вот Осмолову свидетель точно ни к чему. Хорошо зная Любашу, я уверен, делать что-то во вред себе она не станет. Но рядом с мужиком, который ей пришелся по душе, становится редкостной дурой, а, учитывая тот факт, что с умом у нее и без того проблемы, поддаться на уговоры Каверна запросто могла.

– А мент?

– Если своим благосостоянием он обязан Осмолову, то, само собой, играет на его стороне. Но менты такой народ… Вдруг решил погреть руки еще раз и переметнулся к Каверину?

– Зачем ему тогда встречаться с Любашей? Виктор считает, встреча носила дружеский характер, значит, вряд ли он явился, чтобы вправить ей мозги… Что будем делать?

– Сейчас? Поедем с Веркой встречаться.

– Я думаю, мы правы, – когда он наконец завел машину, сказала я. – Это почти наверняка Осмолов. И фотографии в Оленевке оказались не просто так, Каверина хотели подставить… Олега убили, и след снова ведет к Каверину, – неожиданно подумала я вслух. – Странно. Или нет? Как это может быть связано?

– Скоро узнаем. Потерпи немного.

Верка опаздывала. Я ждала ее в кафе, устроившись в глубине зала. Савва занял столик недалеко от входа. Особых пакостей от судьбы я в настоящий момент не ждала, но присутствие Долгорукова, безусловно, успокаивало.

Наконец, Верка влетела в зал и принялась оглядываться. Я помахала рукой, и она уверенно направилась ко мне. Плюхнулась рядом, с улыбкой сказав:

– Привет.

Но тут же нахмурилась, решив, должно быть, что улыбаться в такое время не стоит.

– Завтра похороны, – напомнила Верка. – Не успели дядю похоронить, и нате вам… Кто бы мог подумать?.. Бедный Олежка.

– Что менты говорят? – спросила я.

– Что говорят? Ничего. Ничего толкового. Типа, друзья у него были подозрительные и все такое. Это у Олега-то! Все его друзья – жуткие зануды, и никого среди них подозрительного я не знаю.

– А Каверин?

– Кто? – не поняла Верка.

– Тебя следователи про него не спрашивали?

– Нет.

– Вроде бы у Олега были долги.

– А… да, про это говорили. Прикинь, он, типа, игрок. Наш Олежка! Этот зануда! Просто не знаешь, кому верить. Если мой братик – игрок и жулик, чего ждать от остальных?

– Почему жулик? – насторожилась я.

– Потому… – тут Верка перегнулась ко мне, понизив голос до шепота, – говорят, это он ограбление организовал. А дружки – бац… короче, избавились от него.

– Это кто такое говорит?


– Матвей, братец наш. По всему, говорит, выходит, ограбление – дело Олежкиных рук. Он бандитов навел. А что, похоже. Если у него долги… Матюхе с какой стати на брата наговаривать?

– А если Матюха сам грабителей навел? – не сдержалась я, о чем тут же пожалела.

Верка вытаращила глаза и смотрела на меня не меньше минуты. Молча. Для нее это рекорд.

– Да ладно, – наконец произнесла она. – А кто тогда Олега убил?

– Ну, дружки… – не нашлась я, что ответить.

– Вот именно, дружки. Все же понятно: кто Олега убил, тот и дядю того…

– Не обязательно. Олег мог догадываться, кто убийца, и от него поспешили избавиться.

– Ужас. О ком же он догадывался?

– Откуда мне знать?

– Но получается, это кто-то из наших. Из родни, я имею в виду.

– Конечно, кто еще мог портрет подменить?

– Какой портрет? – жалобно проблеяла Верка, вновь вытаращив глаза.

– Пикассо. Тот, что возле лестницы висел, на втором этаже. Ты не знаешь?

– Про Пикассо?

– Про то, что подменили?

– Тебе-то откуда это знать?

– Олег сказал, – пожала плечами я.

– А… почему он тебе про портрет рассказал?

– Интересовался, не заметила ли я чего подозрительного, когда раму протирала.

– Что ты меня путаешь? Портрет украли и вернули подделку.

– Это ты все путаешь, – отмахнулась я. – Зачем грабителям что-то возвращать?

– Я ничего не понимаю, – заволновалась Верка, на ее глазах выступили слезы, казалось, она вот-вот расплачется.

– Чего тут не понять? Грабители влезли в дом, украли ценности, в том числе Пикассо. Так?

– Ну…

– А потом зачем-то вернули подделку…

– Но ведь так и было?

– Ничего подобного. Грабители взяли портрет, но уже после выяснили, что это подделка. И его вернули.

– Зачем?

– Затем, чтобы полицейские искали настоящего вора.

Тут Верка дважды хлопнула ресницами.

– Настоящего?

– Ну… того, кто портрет подменил. Яснее ясного, что его свистнули до ограбления, а не после.

– Кому ясно? – Теперь она слегка заикалась.

– Полиции, естественно.

– Это тебе в полиции сказали?

– Не сказали, но это следовало из их вопросов. Нетрудно же догадаться.

– Может, тебе и нетрудно… А по-моему, все это глупость. И Матвей говорит, братец хотел нас облапошить. Навел на дом дяди бандитов. Но перемудрил. Знаешь что, – неожиданно вскакивая, сообщила Верка, – мне пора.