Разрешите влюбиться

«Ежиха», — звучало в голове. — «Страшила». Именно эти обидные слова кидали ей со всех сторон утром, но девчонка почему-то на них тогда не реагировала.

— Как зовут? — повторил.

Вцепилась руками в свои авоськи. Губы гордо поджала. Могла бы и не стараться, отчаянно строя из себя неприступную крепость. Все они на самом деле одинаковые: продажные, доступные, легкомысленные дешевки. Рискни перед такой открыться, и с радостью укусит тебя побольнее при первой же возможности.

— Настя, — проблеяла она, словно пытаясь своим писклявым голоском меня разжалобить.

И звук ее голоса, и имя это — какое-то хрупкое и излишне нежное, они во мне такую острую горечь вызвали, которая в одну секунду по венам ядовитой тоской разлилась.

Разозлился еще сильнее. На нее — за взгляд этот невинный. И на себя — за то, что так на него реагирую. Поддаюсь. Ведусь. Будто верю, что есть в ней что-то настоящее, непритворное. В глазах этих — моего любимого отныне цвета. Серовато-голубого. И когда они так успели в душу запасть? Глаза эти. И почему так больно царапает где-то внутри, стоит только еще раз в них посмотреть?

— Послушай, Настя. — Мне даже вдохнуть было больно в такой близости от ее лица, но я все же сделал над собой усилие и попытался обворожительно улыбнуться. — Я надолго тебя не задержу. — Заметил, как она вздрогнула. Как ее ресницы испуганно затрепетали. — Эй, да не съем я тебя, расслабься.

— Мне нужно идти. — Тихо.

Встряхнул ее легонько.

— Тебе не понравилась вечеринка? — Рассмеялся.

По правде сказать, она вообще не походила на ту, кто был завсегдатаем подобных мероприятий. Смотрела по сторонам затравленно, шугалась любого громкого звука. Да еще и одета была в обычной своей манере — в шмотки, позаимствованные у своей бабуси или деревенской мамаши. Нелепые, старомодные и явно дешевые.

Я наслаждался производимым на нее впечатлением и хотел продлить это ощущение, как можно дольше. Мне нравилось, как в ее переполненных ужасом глазах сочетались и страх, и гордость одновременно. Это возбуждало.

— Пусти. — Ботаничка попыталась отстраниться.

— Я тебя надолго не задержу, вот увидишь. — Завис возле ее лица и вдруг поймал себя на мысли, что не дышу. Прикоснуться хочу к ее губам. Практически нестерпимо. И чем сильнее она сопротивляется, тем сильнее хочется украсть у нее этот поцелуй. — Мне просто нужна твоя помощь.

— Гай. — Снова этот отвратительный голос за спиной. Тим Левицкий.

— Что тебе? — Обернулся.

Мои руки по-прежнему покоились на предплечьях ботанички.

— Если эта милашка не согласна, то оставь ее мне.

Усмехнулся лишь уголками губ:

— Ты все еще здесь, Тим?

Высокий брюнет с коротким ежиком волос хитро прищурился. Меня всегда бесила его кривая ухмылка, и, клянусь, я бы быстро стер ее с его лица, если бы моя сестра не повела себя как последняя шлюха, спутавшись однажды с этим придурком.

— А куда я денусь? — Он пошатнулся, пьяно улыбаясь. — Хочу взглянуть на твою дуэль с Кирюсиком. Не знаю, с чего вы закусились, и кого делите, но с удовольствием понаблюдаю, как ты уделаешь моего бывшего лучшего друга.

У меня будет еще достаточно возможностей, чтобы поквитаться с Левицким, поэтому я мысленно приказал себе остыть.

— Хорошо. — Вернул свой взгляд на ботаничку. Ловким движением вырвал из ее рук небольшой пластиковый чемоданчик и пакет. «Интересно, что в нем? Опять книжки? Почему она с ними никогда не расстается?» Обернулся и передал вещи Тиму: — Отнеси в дом, ладно?

Тот нехотя развернулся и направился к крыльцу.

— Отдай! Это мое! — Метнулась девчонка, но я ее удержал.

Настя уставилась на меня с ненавистью и отвращением:

— Куда этот козел поволок мои вещи?

— Тише, малышка, тише. — Призвал ее к спокойствию, обхватив за локти и бесцеремонно притянув к себе. — Я все верну после того, как ты мне немного поможешь.

Она будто поняла, что находится в безвыходном положении. Дернулась и затихла. Боязливо оглянулась по сторонам. Толпа расступалась, оставляя нас в центре круга.

— Это просто состязание. — Шепнул ей в ухо. Почувствовал, как она обмякла, становясь более податливой. — Мы меряемся силой. От тебя требуется посидеть у меня на шее и побыть хорошей девочкой. Если наша команда выиграет, я тебя отпущу.

— Хочешь, чтобы надо мной опять все смеялись? — Девчонка не ждала ответа. Она была в этом стопроцентно уверена. Думала, что я решил над ней поиздеваться. Ее трясло. Да так, что даже захотелось ее пожалеть. — Хочешь второй раз за день выставить меня посмешищем?

Ее голос дрожал, когда она шептала мне это в ухо.

— Нет. — Ответил твердо. Перехватил ее руку и прижал к своей груди. Стук моего сердца вибрацией прошелся по ее пальцам. — Пока ты со мной, никто не посмеет над тобой смеяться. Обещаю.

— Иди к черту. — Процедила она, выпутываясь из моих объятий.

— Поздно. — Прошептал, крепко удерживая ее запястье.

Кто-то направил на нас свет.


— Итак, — из толпы вышел Денис. Он отхлебнул пива и даже присвистнул, увидев рядом со мной ботаничку: — я вижу, все нашли себе пары.

Ослепленная светом, Настя смущенно опустила лицо.

— Давай без лишних базаров! — Попросил я.

— Хорошо. Вставайте. — Друг указал на пространство перед собой. — Правила как всегда просты. Приседаете лицом друг к другу, девушки сидят на ваших плечах. Кто первым сдается, тот проиграл. Все понятно?

— Да. — Ответил Кирилл.

— Да. — Кивнул я.

Мой соперник ловко скинул с себя свитшот и воинственно дернул плечами. Этот жест меня раззадорил. Обведя взглядом стоящую подле него девицу, я скептически ухмыльнулся — он выбрал себе самую тощую напарницу, какую только смог найти среди пришедших на вечеринку. Хитро и находчиво.

Я повернулся к своей. На ботаничке лица не было. Она вообще не понимала, что происходит, и все еще пыталась вырваться. Уперлась руками в мою грудь в безуспешной попытке оттолкнуть и еще чаще захлопала глазами.

— Эй, Настя. Настя… — Взял в ладони ее маленькое личико. — Посмотри на меня. Ну, ты чего? Мы их уделаем.

— Это кто у него там? — Пискнул знакомый голосок из толпы. Лидка. Вот же стерва. — Ого! Страшила, что ли? Да ла-а-адно!

Повернулся, одаривая ее гневным взглядом.

Настя тоже посмотрела в ту сторону, откуда раздался голос, и решительно выдохнула:

— Ладно, Гай. Я согласна.

— Ты знаешь, как меня зовут? — Усмехнулся.

Она облизнула губы, повернулась и стойко выдержала мой взгляд:

— Только попробуй облажаться, понял?

— Чего? — Опешил.

Она бросила короткий взгляд на наших соперников, встала на цыпочки и шепнула прямо мне в ухо:

— Если ты, дрищ, проиграешь ему, то над тобой все будут ржать, а не надо мной, усек? Так что лучше сдохни, но выиграй.

Не смог разобраться, что это — внезапно охватившая меня ярость от ее дерзкого поведения или радость от того, что она вдруг согласилась, но улыбнулся. По телу табуном разбежались мурашки.

— Ну, что ж. Постараюсь не сдохнуть.

Как она вообще могла во мне сомневаться?

Расстегнул пуговицы на рукавах рубашки, быстро содрал ее с себя и накинул девчонке на плечи:

— Надевай, не на землю же бросать.

Она неуклюже продела руки в рукава и пошатнулась, словно теряя сознание.

— Эй, ты чего? — Меня умиляло, как эта кроха злилась. — Ёжа? Тебе плохо, что ли?

У нее щеки раздулись от возмущения, одуванчиковые волосы еще сильнее распушились, а брови гневно сошлись на переносице, заставив еще ярче сиять большие голубые глаза.

— Кто? — Подалась вперед. Хотела ухватиться за меня, да только руки полностью скрылись в длинных рукавах моей рубашки. — Как ты назвал меня? — Прошипела.

— Тише, тише, — выдохнул ей в ухо, подтягивая к себе. — Все на нас смотрят. — Но отчаянные попытки вырваться только усилились. — Я думал, тебе понравится. Это же ласково.

— Не смей меня так больше называть!

— Готовы?

— Да. — Отозвался. — Мы уже.

— Еще раз обратишься ко мне не по имени, — предупредила малявка, закатывая рукава моей рубахи, — и тебе придется вместо меня тягать свою толстозадую подружку.

— Это какую?

— Вон. — Кивнула в сторону Лидки, стоящей на краю образованного круга со стаканчиком в руке и застывшей на лице недовольной миной.

— Лидку, что ли?

— Ее самую.

— Да какая ж она мне подружка? Я холостой.