Пророк

— Я думал, все уже позади.

— Нет, — ответил Солтер. Голос у него был усталый, даже печальный. Он посмотрел на своих подчиненных и сказал: — Мне нужно убедиться, что они такие же.

— Такие же?

— Вы — не единственный получатель, тренер. Фотографии также подкинули матери Рейчел Бонд. Я как раз оттуда.

Кент удивленно посмотрел на него.

— Боже, — выдохнула Бет.

— Ее матери. — Кент подумал, что его стошнит: три непривычные кружки пива бурлили в животе.

— Да. — Теперь усталость и печаль в голосе Солтера были очевидны. — Я взгляну на снимки, а потом нам нужно куда-нибудь пойти и поговорить.

— Хорошо.

Солтер пересек двор и пошел к своим подчиненным. Кто-то из соседей окликнул Кента, спрашивая, все ли целы. Тот не ответил. Бет подняла руку и кивнула, но тоже ничего не сказала. Потом обняла Кента, уткнулась лицом ему в грудь и спросила:

— Кто это? Кто это делает?

Он не знал ответа. Раньше думал, что знал, был в этом абсолютно уверен, но теперь он мог быть уверен только в одном: ужас не закончился.

Солтер изучил снимки, что-то сказал полицейским на крыльце и вернулся к Кенту и Бет.

— Мы отвезем вас в гостиницу, миссис Остин. Вас и ваших детей, если вы не возражаете. Мне нужно знать, где вы и что с вами рядом мои люди.

— Хорошо. Да, я согласна.

— А Пенни Гути?

— К сожалению, она отказалась. Сказала, чтобы мы уходили. Потребовала.

— Она одна.

— Да. Но мы оставили рядом патрульную машину. — Солтер провел ладонью по лицу. — Я буду вам очень благодарен, тренер, если вы проедете со мной в участок.

Кент попрощался с Бет, ткнувшись губами ей в щеку, и смотрел, как она в сопровождении полицейского идет через улицу за детьми. Солтер взял его за локоть и повел к своей машине. Соседи смотрели на них со всех сторон.

— Он мертв, — сказал Кент, как будто лейтенант этого не знал.

— Клейтон Сайпс мертв, — согласился Солтер. — Но это не значит, что убийца Рейчел Бонд тоже мертв.

— Это его рук дело.

— Нет, тренер, не его. — Солтер открыл дверцу своей машины без опознавательных знаков. — Дело в том, что в вечер убийства он был на вашем футбольном матче.

Реакция Кента была замедленной. Он тяжело опустился на пассажирское сиденье рядом с водителем и захлопнул дверцу. Солтер сел за руль и завел двигатель.

— Он был на матче? В тот вечер?

— Да.

— Откуда вы знаете?

— Просмотрели фотографии для газеты. Они напечатали две штуки, но сделали около тысячи. Он на трех снимках толпы.

Когда они тронулись с места, дождь пошел снова. Кент потрясенно молчал. Дар речи к нему вернулся только после того, как они покинули район.

— Он мог быть на матче и все равно убить ее.

— Нет, если верить данным коронера. Крайне маловероятно.

— Вы обнаружили его на снимках? Почему вы мне ничего не сказали?

— Это решение ФБР, а не мое. Я предлагал, но мне приказали. Однако я понимаю их позицию. Дело сложное, и раскрывать подробности гражданским лицам можно лишь в случае необходимости.

— Но он приходил ко мне домой, с пистолетом. И признался, что убил ее.

— Вы сказали, что нет. Я специально уточнил, и вы подтвердили, что это лишь намек, что прямого признания не было.

— Знаю, но все же… это должен быть он, Солтер. Он мог уйти до окончания матча и…

— Нет. — Полицейский покачал головой. — Хронометраж делает это маловероятным, а другие свидетельства — почти невозможным. Он действовал не один, тренер. И то, что случилось сегодня, должно развеять ваши сомнения. Клейтон Сайпс не прикреплял эти фотографии к вашей двери.


Конечно, это не он. Кент смотрел на темную дорогу впереди и прислушивался к шороху стеклоочистителей.

— Сайпс не мог появиться из ниоткуда, — сказал он. — Он явно замешан.

— Конечно, замешан. Но он не убивал девушку.

— А кто?

— Об этом с вами хотел бы поговорить агент Дин. Я ему разрешил. Это станет частью расследования.

— Частью?

Солтер кивнул.

— Вы — лишь фрагмент сложной картины, тренер. И вы, и Сайпс. И хотя вам кажется, что устранение Сайпса — это очень хорошо, в конечно счете это может стать проблемой.

— Каким образом?

— Он был связующим звеном, которое нам необходимо, — сказал Солтер. — Он знал и, возможно, мог помочь. Возможно. Теперь этой возможности нет.





45




Когда позвонила Пенни Гути, Адам лежал в постели, но еще не спал, а Челси дремала, положив голову ему на грудь. Звонок разбудил ее; она что-то недовольно пробормотала, попыталась сильнее прижаться к его груди, а когда он протянул руку за телефоном, узнав номер, нехотя пошевелилась и открыла глаза.

«Черт, — подумал Адам. — Не звони мне. Мы не должны об этом говорить, никогда. Просто знай, что дело сделано, и находи в этом утешение, если сможешь. Но мы не должны это обсуждать».

Он подумал, что мог бы не отвечать на звонок. Нет, он не вправе так поступить. Не с этой женщиной. И он ответил, сидя рядом с Челси, которая соскользнула с него и перекатилась на свою половину кровати. Он хотел бы остаться один, потому что этот разговор никто слышать не должен, но думал, что у него будет время выйти в другую комнату, прежде чем они перейдут к сути дела. К крику он не был готов.

— Вы сказали мне, что он мертв! Вы сказали мне, что он мертв!

Успей он выйти, Челси все равно услышала бы. Но она лежала рядом, а слова звучали громко и отчетливо. Она схватила его за руку и свистящим шепотом произнесла его имя. Он высвободился, слез с кровати, выскочил в гостиную, наткнулся на одну из полок со змеями и услышал удар о пластик изнутри.

— Пенни, вы не должны так делать. Вы не должны звонить мне и говорить…

— Вы сказали мне, что покончили с этим. — Она всхлипывала. Адам замер в темноте гостиной, гадая, что, черт возьми, пошло не так.

— Покончил. — Он не хотел говорить это по телефону, но теперь, слушая истерические всхлипы женщины, понял, что теперь ему плевать. Нужно во всем разобраться.

— Нет, не покончили! Этот долбаный кусок дерьма жив — он принес мне фотографии. Принес фотографии моего ребенка!

«Нет, — подумал Адам. — Он не мог этого сделать. Он теперь в морге. Я оставил его среди воды и скал, и он был мертв, Пенни, я уверен, он был мертв. Я всадил пулю ему в сердце. Он мертв».

— Наверное, он отправил их раньше. Это единственная возможность.

— Он ничего не посылал. Оставил их в конверте у меня под дверью!

Нет, невозможно.

— Это кто-то другой, — сказал Адам. — Мне очень жаль, Пенни. Очень жаль. Но это не он. Кто-то еще…

— Я вам не верю. — Ее душили слезы. — Не верю ни единому слову. Вы мне лгали, а кем нужно быть, чтобы лгать об этом?

— Я не лгал.

— Идите к черту, — сказала она. — Просто идите к черту, вы оба, потому что вы друг друга стоите.

Она отключилась, и Адам остался один, в темноте, не в силах поверить в услышанное.

Несколько секунд был слышен только тихий шорох — в трубах шевелились змеи. Тишину нарушил голос Челси:

— Адам, почему эта женщина думает, что человек, убивший ее дочь, мертв?

Он повернулся к ней; экран телефона погас, и они остались в полной темноте.

— Потому что он мертв. Мертв. По крайней мере, должен быть, — сказал Адам. — Я не понимаю… Это сделал кто-то еще, потому что…

— Ты знаешь, кто это был?