Пророк

— Это же его бизнес.

— Да, но для других людей. Теперь он на их месте, и ему может понадобиться помощь.

Это было настолько очевидно, что Кент смутился — почему-то он полагал, что Адам все уладит сам.

— Да, наверное, я должен это сделать, — сказал он. Но кому звонить? Это ведь Адам освобождал людей под залог; звонили всегда Адаму.





* * *


Солтер снял наручники с Адама, бросил их на стол, затем, сел напротив него и провел ладонью по лицу и коротко стриженным волосам.

— О чем, черт возьми, вы думали, Остин? У нас был ордер на обыск и разрешение от вашего брата, который тоже владеет домом. О чем вы думали?

— Это плохой способ меня успокоить, — сказал Адам. — Вам не нравится то, что я делаю, но попытка испугать меня, выписывая дурацкие ордера…

— Этот ордер не дурацкий.

— Подозреваю, что по этому пункту я с вами не соглашусь.

— Тот, кто убил Рейчел Бонд, мог побывать у вас в доме, — тихим голосом сказал Солтер.

На футбольном поле Адам всегда действовал быстро; ему была необходима скорость, ощущение грубости. Но бывали моменты, немногочисленные и редкие, когда он тормозил. Все вокруг двигалось, как в замедленной съемке. Это происходило тогда, когда защите удавалось его обмануть, когда он летел на всех парах, ожидая одного, а сталкивался совсем с другим. Теперь у него возникло точно такое же чувство.

— Объясните, — попросил он.

— Кто-то написал вашему брату письмо. В конверте были еще две вещи: ваша визитка и футбольная карточка с вашей фотографией и надписью, предположительно сделанной рукой вашей сестры.

— Верхний левый ящик стола, — сказал Адам.

— Что?

— Верхний левый ящик стола. Там она должна лежать. Ее не было?

Солтер покачал головой.

Под столом Адам сложил ладони, как для молитвы, и с силой прижал левую руку к правой, пытаясь вызвать старую боль, погасить с ее помощью высокое напряжение своей ярости. Но кости срослись много лет назад, и теперь боль не возвращалась.

— Письмо прислали Кенту?

— Да, оставили для вашего брата. Мы не готовы утверждать, что оно от убийцы, но следует признать…

— Конечно, от него. И вы, черт возьми, это прекрасно понимаете.

Солтер посмотрел на него, постучал карандашом по краю стола и спросил:

— Кто мог проникнуть в ваш дом?

— Не знаю.

— Кто там регулярно бывает, кроме вас?

— Никто.

— Послушайте. Дайте мне зацепку, даже самую слабую. Друзья, посетители. Кто приходит, чтобы посмотреть футбол, выпить пива…

— Никто, — повторил Адам. — В этот дом ко мне не приходят гости.

— У вашего брата есть ключ?

— Да. Тот самый, что он дал вам.

— А у кого еще? Кому вы можете позвонить, если захлопнется дверь?

Адам начал отвечать, затем умолк. Солтер заморгал, поняв, что тот за наживкой видит ловушку.

— Письмо пришло Кенту. Не мне.

— Правильно. Но футбольную карточку взяли у вас в доме. Это ваши слова, а не мои. Вы убеждены, что она лежала в ящике стола.


— Да, лежала.

— Ладно. Будем держаться этой версии. У кого еще есть ключ?

— У Челси.

— Челси Салинас? Давайте немного поговорим о ней. У нее есть доступ к дому?

— Не стоит, Солтер. Это не имеет никакого отношения к Челси.

— Но у нее есть доступ к дому?

— У нее есть ключ.

— Давайте будем откровенны. Не будем ходить вокруг да около, а скажем прямо — Челси Салинас замужняя женщина, и вы с ней спите. А ее муж в тюрьме. Думаю, в прошлом вы вносили за него залог.

Адам боролся с приступом гнева.

— Тревис Леонард в тюрьме, — сказал он. — Тут вы правы. И он не подозреваемый — так что тут нечего обсуждать.

— Он знает, что вы спите с его женой?

Адам пристально посмотрел на него. Это был первый раз, когда кто-то открыто говорил о его отношениях с Челси. Конечно, Солтер должен был знать, должен был проверить, и выяснить это было несложно, но Адам все равно чувствовал себя неловко.

— Нет, насколько я знаю. Она ему не говорила. Я тоже.

— Мы должны это проверить.

— Он в тюрьме, — повторил Адам.

— У него есть друзья на свободе.

— Друзья, которые убьют семнадцатилетнюю девушку, чтобы… достать меня? Наказать? Нет, Солтер. Это не тот след, по которому вам нужно идти. Он ведет не туда.

Тот не ответил.

— Письмо, — сказал Адам, — пришло к Кенту.

— Знаю.

— Рейчел начала переписываться с отцом по предложению Кента. Я прав?

Солтер кивнул.

— Тогда почему вы не допрашиваете Кента?

— Допрашивают, другие.

— Кто?

— Делом занимаются несколько следователей…

— Вы главный, Солтер. И вы в моем доме, со мной. Это потеря времени, которую вы не можете себе позволить. Вы должны говорить с моим братом.

— С вашим братом разговаривает ФБР.

Адам открыл рот, потом снова закрыл. Наконец он понял, что ищет Солтер. Он неглупый человек, этот Солтер, и, наверное, очень хороший детектив; слишком умный, чтобы не понимать, что, если убийца Рейчел Бонд хотел разозлить Джейсона Бонда или Адама Остина, он пошел бы прямо к ним. А он пошел к Кенту. Дело было в Кенте. С самого начала.

Но почему?

— Они разговаривают с ним, — сказал Солтер, наблюдая за Адамом, — а мы с вами можем поговорить о нем. У вас есть какие-нибудь предположения, у кого мог быть зуб на вашего брата?

— Конечно, — Адам кивнул. — Выбирайте кого-нибудь из убийц. Он подружился со многими.

— Похоже, это вам не нравится.

— Да. Все началось с Гидеона Пирса. Это не нравилось мне тогда и продолжает не нравится теперь.

— Насколько я знаю, вы угрожали убить мистера Пирса.

— Нет, — сказал Адам. — Я обещал его убить. К сожалению, у меня не было возможности.

— Ваши чувства в той ситуации… с кем вы их обсуждали? Кто понимал глубину ваших чувств по отношению к Пирсу?

— Кто понимал глубину моих чувств по отношению к человеку, который убил мою сестру? — Адам удивленно посмотрел на него. — Думаете, нужно было обсуждать эти чувства, чтобы их поняли?