Пророк

— Не мешай им, Адам. Пожалуйста.

— Полиции. Ты не хочешь, чтобы я путался под ногами у полиции.

— Совершенно верно.

— Потому что не веришь, что я могу его найти.

— Не знаю, можешь или нет, но ты не должен пытаться. Я знаю, что в противном случае будут проблемы, знаю…

— Полиция, — сказал Адам, — четыре месяца искала убийцу Мэри.

— И они его нашли.

— Полицейские из другого города случайно остановили машину и задержали угонщика. А те, которые должны были найти убийцу Мэри? Они даже не приблизились к нему, Кент. Даже не приблизились. Все это время он должен был сидеть в тюрьме. Он скрывался несколько месяцев. Говоришь, полиция справилась? Как быстро они его нашли?

Кент помассировал глаза. Ему было больно думать об этом, больно вспоминать, но Адам жил в храме из воспоминаний и не мог его покинуть, прошлое было для него настоящим.

— Не делай этого. Даже если ты способен помочь, тебе этого не позволят. Все станет только хуже.

— Потому что это не мое дело?

— Потому что они копы, Адам, и да, они будут недовольны, потому что это не твое дело.

— А вот здесь ты ошибаешься. Это мое дело, мое единственное дело. Тут я на своем месте. Этот Гидеон, он принадлежит мне.

— Перестань его так называть.

— Это подходящее для него имя.

Кент опустил руку и посмотрел на брата.

— Пожалуйста, Адам.

— Что они от тебя хотели? Чего ты должен был добиться? Чтобы я отступился? Чтобы позвонил Солтеру? Что?

— Все, что ты перечислил. Но я позвонил тебе потому… потому что мне не понравилось то, что я услышал.

— Ты должен увидеть то место.

— Что?

— Где она умерла, Кент. Куда я ее отправил. Ты должен его увидеть. Глухое, безлюдное, опасное. Если б я дал себе труд сначала взглянуть на него, она там не оказалась бы. Если б я знал, куда посылаю ее, все изменилось бы. Я отправил ее в незнакомое место. Вот почему это произошло.

— Нет, Адам. Тот, кто это сделал… так просто не отступился бы.

— Возможно. Но знаешь что, Кент? Прочти свой чертов девиз. — Адам показал на плакат над дверью раздевалки, под которым игроки проходили перед каждым матчем, каждым таймом и каждой тренировкой. ЕСТЬ РАЗНИЦА МЕЖДУ ТЕМ, ЧТОБЫ ПРИНЯТЬ ПОРАЖЕНИЕ, И ТЕМ, ЧТОБЫ ЗАРАБОТАТЬ ЕГО.

Кент покачал головой. Он был в отчаянии, но не находил слов, потому что слова никогда не действовали на брата. По крайней мере, слова Кента.

— Забавно, что ты по-прежнему в этой раздевалке, — сказал Адам. — Готов поспорить, это не дает тебе забыть. Мне тоже не давало, какое-то время. Я не помню многое, что тут происходило. Но когда ты здесь, все возвращается, понимаешь?

Кент обрадовался, что они больше не говорят о Гидеоне Пирсе, и подхватил тему:

— Да, не сомневаюсь.

— Один парень, его шкафчик был вон там… — Адам ткнул пальцем в угол. — Родни Бова. Его исключили из команды после неприятностей с полицией. Помнишь его?

— Конечно!

— Что он натворил? — Адам задумчиво прищурился. — Может, угнал машину?

— Поджег.

— Правда?

Кент кивнул.

— Его отправили в центр для малолетних преступников.

— Вы одногодки?

— Да.

— Он был хорош?


— Нет. Хотел играть на позиции ресивера, но не мог поймать мяч. Уорд перевел его в защиту, но он ни разу не выходил на поле. — Почему, черт возьми, они обсуждают Родни Бову? Ему столько нужно сказать брату, о стольких людях поговорить, а они почему-то зациклились на случайном парне, который был с ними в одной команде больше двадцати лет назад… Кент попытался перевести разговор на то, что считал важным. — Адам, ты должен понять, что Стэн Солтер вернется, чтобы поговорить со мной, и тогда…

— И тогда, — продолжил Адам, — ты можешь сказать ему правду. Заяви, что умываешь руки. Пожелай ему удачи и скажи, что это тебя не касается. И больше не вмешивайся.

— Я бы хотел, чтобы…

— И больше не вмешивайся, — повторил Адам, встал со скамьи и вышел из раздевалки.

Когда он открыл дверь, на секунду показалось темное, продуваемое ветром поле, но потом дверь захлопнулось, и Кент остался один, освещенный бледным светом, в окружении плакатов и вдохновляющих цитат. Он гадал, куда мог направиться брат. Невозможно даже предположить.

Может, нужно было спросить…





16




Когда Адам вернулся, Челси была во дворе, сыпала в кормушку для птиц семена подсолнуха — половина падала на землю, на сухие листья, потому что она пыталась одной рукой удержать пакет с семенами, а другой — кормушку. Адам придержал кормушку и спросил:

— Какого черта? Это не могло подождать до утра?

— Одна птица умерла.

— Что?

— Я нашла ее на крыльце. Она ударилась об оконное стекло. Знаешь, так иногда бывает.

— То есть врезалась в окно. А не умерла с голоду.

Челси пожала плечами, не впечатленная его логикой.

— Все равно. Я подумала, что нужно наполнить кормушки.

На ней были только свободные спортивные брюки и майка на бретельках; выходя в холодную ночь, она даже не подумала надеть куртку. Обычное дело. Челси любила холод, стремилась к нему. Однажды зимним утром Адам нашел ее на крыльце, в джинсах и бюстгальтере, — она выдыхала воздух и наблюдала за облачками пара, которые вылетали изо рта. Когда он спросил, какого черта она тут делает, Челси просто улыбнулась и ответила, что это упражнение для прочистки легких курильщика.

Наполнив кормушку, она повернулась к нему.

— Где ты был?

— Разговаривал с братом.

— Правда?

Адам кивнул, глядя, как она стоит босиком на опавших листьях, а под майкой проступают соски, как это часто бывало, и почувствовал, как его переполняет желание. Но ведь такие вещи должны со временем заканчиваться? Этот подростковый прилив гормонов… Но почему-то не заканчивались — с ней. И если б он мог контролировать себя, когда был подростком, если б не забыл о своих обязанностях…

— Что тебе хотел сказать Кент?

— Ерунда. — Встретив ее скептический взгляд, Адам обнял ее.

— Просто хотел поболтать?

— Да. — Он поцеловал ее, и она ответила на поцелуй. Потом отстранилась.

— Что ему на самом деле было нужно, Адам?

— Сказать, чтобы я не нарывался на неприятности, — ответил он, запустил пальцы в ее шелковистые волосы, откинул ее голову назад, как она любила, и прижался губами к ее шее.

— Перестань, — сказала Челси.

— Перестать что? — прошептал он, проводя языком по ее ключице. Его ладони скользнули вниз, к ее бедрам, крепко прижали ее тело к нему.

— Пытаться меня отвлечь. Это не поможет. — Но голос Челси стал тихим и хриплым, и теперь она тоже обнимала его, впиваясь ногтями ему в спину, еще крепче прижимая к себе.

— Ты же хочешь, чтобы я переключил свои мысли на что-то другое. Так ты сказала прошлой ночью.

— В данный момент мне нужны вовсе не твои мысли. К ним мы вернемся позже.

Адам поднял ее, Челси обвила его ногами, скрестив лодыжки за его спиной, и он отнес ее в дом. Она была легкой, и он мог бы донести ее до спальни, но они торопились. Пол гостиной был ближе.