Прежде чем мы стали чужими

– Заходи, располагайся. – Я играла у окна на виолончели. На мне была его майка с Рамоном.

Он зашел и опустил на пол свою сумку.

– Сдается мне, я никогда не получу ее обратно.

При виде его улыбки на меня что-то нашло. Я встала и подошла к нему, одновременно стягивая его рубашку через голову. Под ней на мне не было ничего, кроме трусов и лифчика. Я протянула ему рубашку:

– Можешь взять.

Он изумленно моргнул.

– Мэтт, поцелуй меня.

Он закрыл дверь пинком ноги.

– Ты пьяна?

– Поцелуй меня.

Я обняла его за шею. Он положил руку мне на спину, притянул к себе и наконец поцеловал.

Поцелуй начался мягко и медленно, но потом все начало ускоряться. Мы двигались все быстрее, языки дрожали, руки сплетались, кожа горела от касаний, напряжение все росло. Мы целовались и целовались, и скоро мне невыносимо захотелось, чтобы он был везде вокруг меня.

Я затеребила его ремень.

– Понял, – сказал он, сбрасывая сапоги. Я скинула трусы и лифчик, он снял джинсы. Я положила руку ему на боксеры спереди.

– Ты будешь?

– Буду что? – выдохнул он.

– Заниматься со мной сексом?

Он обхватил мой затылок рукой и приподнял мою голову так, чтобы я смотрела ему в лицо. В его глазах было искреннее благоговение.

– Ты хочешь, чтобы это был я?

Я кивнула.

Он снова поцеловал меня, а затем его губы придвинулись к моему уху.

– Грейс, я в жизни ничего так не хотел, чем оказаться внутри тебя здесь и сейчас.

Я только представила его во мне, и мне свело руки и ноги от желания.

– Но мы не будем делать этого, когда ты настолько пьяна. Правда. Поверь мне, так будет лучше.

– Но я не боюсь.

– Я знаю, но ты потом пожалеешь, что ничего не почувствовала.

– Правда?

– Да, малыш.

Я знала, что он прав:

– Ладно.

Он на секунду прижал меня к себе и потом отпустил. Я протянула руку и снова дотронулась до него сквозь трусы.

– Но мы же можем заняться чем-то другим?

Мускулы у него на шее напряглись. Он сглотнул.

– Иди ляг в постель.

Я послушалась. Он стянул свои боксеры. Я впервые видела его вот так, обнаженным, беззащитным и таким возбужденным, что мне всерьез стало его жаль. Это был не первый член, который я видела, но, с учетом всех обстоятельств, впечатление было самым ярким. Я даже слегка испугалась. Я не могла поверить, что только что буквально умоляла засунуть в меня вот это.

Когда он заметил панику на моем лице, то сказал:

– Не пугайся, когда ты будешь готова, тебе понравится.


Он скользнул в постель позади меня и обнял. Наши тела, прижатые друг к другу, казались обжигающе горячими. Он откинул мои волосы в сторону и поцеловал в плечо. Я задрожала, но потом закрыла глаза и расслабилась в его руках.

Одной рукой он обнимал меня за талию, а другой гладил грудь, продолжая целовать сзади в шею.

– Я все хотел спросить – почему ты рассердилась на меня вчера? – прошептал он. Я поежилась. – Ну скажи.

– Потому что Кэри с Джейсоном трепались всем, что у вас на факультете фотографии по пятницам происходят оргии в темной комнате.

Он затрясся от смеха.

– Какая чушь! Я возьму тебя туда в следующую пятницу. Там никого не бывает, кроме нескольких придурков вроде меня.

– А почему они такое говорили?

– Не знаю. Может, это такая городская легенда.

Я еще больше расслабилась, утопая в нем. Рука, обнимавшая мою талию, слегка сжала мое бедро.

– Расскажи мне, о чем ты думаешь?

– Вот прямо сейчас – ни о чем. Твои руки отключают мой мозг, – хихикнула я, но Мэтт не рассмеялся.

– А что у тебя с Порнсайком?

– Его зовут Дэн.

– Хорошо, что у тебя с этим Дэном?

– Ничего. Он милый. Он мой учитель. Он купил мне смычок и пригласил на ужин. Все. А, и еще – он набирает оркестр, чтобы ехать на гастроли за границу, по всей Европе. И он хочет, чтобы я тоже поехала.

Я почувствовала, как Мэтт напрягся:

– Это надолго?

– На полтора года… Но я не поеду. Слишком долго, а я не хочу откладывать аспирантуру.

– Хорошо. – Он поцеловал меня в ухо. Я почувствовала, что он снова расслабился.

Его рука проползла еще ниже, и я вскрикнула, когда он дотронулся до самой чувствительной точки моего тела. Он водил там кругообразными движениями, сперва нежно, чуть касаясь, но постепенно нажимая все сильнее. Я почувствовала, как мои соски напряглись, а по позвоночнику побежали мурашки. Ноги сжались.

– Тебя кто-нибудь трогал – вот так?

– Нет, – вырвалось из меня вместе с глубоким выдохом.

Он поцеловал мне ухо.

– А сама ты трогала себя так?

Я кивнула.

– Скажи мне что-нибудь.

– Что ты делаешь? – простонала я.

– Я так хочу тебя, Грейси.

Учитывая напряжение, которое мы сами создали между собой за последние месяцы, после еще нескольких минут Мэттовых упражнений я почувствовала – вот оно. Он не прекращал своих действий; он точно знал, что именно он со мной делает. Мне было почти больно, настолько я была возбуждена, но я понимала, что так нужно. Я прижала его руку своей, чтобы он не останавливался. Мой живот был страшно напряжен, а по ногам пробегали будто электрические разряды. На секунду я представила, какой меня видит Мэтт, и приятное ощущение едва меня не покинуло.

Он прошептал: «Оставь. Просто расслабься». И я послушалась, и все вернулось снова, на этот раз даже быстрее, и наконец это стало неостановимо. Все мое тело сотрясалось в ритмичных спазмах. Он держал меня большой горячей рукой и целовал, и покусывал за шею, пока эта дрожь не прошла.

Я опустила голову ему на плечо. Я могла только прошептать: «Боже».

Он гладил мои плечи и руки. «Ты так прекрасна».

Я уже испытывала нечто похожее, но всегда в одиночку, и даже не представляла себе, что можно настолько хорошо себя чувствовать в такой момент рядом с кем-то еще. Но Мэтт точно знал, что надо делать.

Я повернулась к нему, и мы поцеловались. «Спасибо», – прошептала я ему на ухо. Я попыталась поцеловать его сильнее, но он отстранился, сказал: «Девочкам пора спать» – и ущипнул меня за задницу.

– Ой, зараза!

– Пора спать, Грейс.

– А ты не хочешь, чтобы я сделала что-то с тобой?

– Да, хочу, до смерти. Но не сегодня.