Право первой ночи

— Ох, маленькая, — кухарка прошла к скамье, тяжело опустилась на нее. Посмотрела на меня, и сказала: — Не все. И не всегда. Тут, понимаешь, дело такое — так уж природой устроено все. Вот ты, когда на Дорга этого беспутного, чтоб ему провалиться, смотрела, что чувствовала?



Непонимающе глядя на нее, ответила:



— В каком смысле?



— Ну, — женщина немного смутилась, — тело то у него красивое, плечи широкие, руки мускулистые, так и хотелось же, чтобы обнял, да к себе прижал, так?



Абсолютно шокированная всем, неуверенно прошептала:



— Не знаю.



Подумав, вспомнила, как Дорг в реке плескался, смывая сажу и копоть с загорелого тела, и… ничего я тогда не чувствовала. А вот когда улыбнулся…



— У него улыбка красивая… была, — выговорила с трудом. — Он как улыбнется, так ноги идти отказываются… отказывались. Уже не откажутся. А тогда… он улыбался, а мне хотелось смотреть и смотреть на него.



Кухарка покивала, и добила наповал:



— Вот и у мужчин так же, деточка. Если девушка им не нравится, то ничего там не выдается, а коли понравилась, там они не смотреть хотят, а обнять, приласкать, и своей сделать. Вот этой вот штукой, что у них и выдающаяся становится. И чем сильнее девушка понравится…



Я молча пошла мыть руки. Снова. И снова. И снова. И…



— А не говорили тебе, потому как столица, разврат, парни там наглые, стыда не знают, — продолжила кухарка, — вот вам, ученым, и не говорят, чтобы домой с приплодом не возвращались, брошенные и опозоренные.



Да, это уже не просто ложь, это ложь с умыслом!



Ложь гигантских размеров!



— Ты, маленькая, не расстраивайся, лорду ты с первого взгляда понравилась, он даже читать перестал, едва тебя увидел, а за книгой этой, скажу тебе, года полтора гонялся, у пиратов выкупал, его от нее силком не оторвать было, а тебе, видишь, отдал, даже не дочитав. Значит сильно приглянулась ему. Да и лорд у нас мужчина хороший, сделает все бережно, не печалься, хорошо все будет.



Кстати да, книга!



— Спасибо за все, — ни на кого не глядя, сказала я.



И вытирая о подол платья руки, саднящие от изрядного старания в деле их отмывания, молча ушла.



О том, что лорд Кондор в столовой я знала, поэтому обошла ее десятой дорогой, пришла в библиотеку, забрала легенды Сианы, и пошла на самый верх замка, на третьем этаже нашла лесенку, ведущую на чердак. Забралась, балансируя, и держа прихваченную свечу в зубах, затем осторожно дверь за собой прикрыла, чтобы не нашел никто.




На чердаке плутала долго, ища место где паутины не было, и придя к выводу, что до меня тут был лорд Хеймсворд, и книгу ту, деревянную, он отсюда принес. Поплутав, я укрылась за сундуком у дальней стены, села, обняв колени, и тихо заплакала, от обиды, от досады, от ситуации, в которой оказалась, от предательства Дорга, от осознания, что такой как Дорг… он, похоже, и объяснять ничего не стал бы, и беречь меня тоже стал едва бы… так что, может быть, все лучше, чем могло бы быть… Но лучше бы я обо всем знала сразу. Так было бы лучше.



***



Я не помнила, как заснула, но разбудил меня запах цветочного чая.



Такого странного, непривычного… в чайной в столице был такой, мой самый любимый, всегда брала его…



Но в деревне такого чая не было!



И распахнув глаза, я, подскочив, села, в ужасе оглядываясь.



Я была на постели.



В спальне!



В замке!



И не одна.



Лорд Кондор, сидящий в кресле рядом с кроватью, закрыл книгу, которую читал до моего пробуждения, и произнес неожиданное:



— Прости.



Я подтянула покрывало повыше, нервно оглядевшись, увидела свои свадебные туфельки, аккуратно стоящими возле постели, и поняла, что меня сюда принесли. Кто принес, даже думать не надо было — на брюках ленд-лорда виднелись остатки паутины.



— Я… — он отложил книгу, посмотрел на меня и повторил: — Прости.



Развел руками, одна из которых все так же была в перчатке, вздохнул и добавил:



— Мне ситуация показалась забавной. Я циник, мисс Аританна, не старый, но уже до крайности циничный. Прости, не думал, что подобное может ранить, и так сильно. Будем искать варианты твоего высвобождения, без… проливания девственной крови.



Я слышала его слова, но верила едва ли.



Впрочем, был и еще один момент.



— Спасибо вам, — тихо сказала я.