Последнее «долго и счастливо»

– Софи? – девчоночьим голосом пропищал он. – Софи, это Эсса! Эсса с Кровавого ручья. Помнишь, мы уже виделись утром? Прости за вторжение, но знай, ты в опасности. В очень большой опасности. Ужасной. Мы должны немедленно уйти отсюда, вместе. До того, как вернется Директор школы. Софи, ты слышишь меня? Давай поговорим как девушка с девушкой…

Тут из глаз Тедроса посыпались искры, и он без чувств рухнул на пол лицом вниз.

Вдали, на другом берегу озера Анадиль и Дот в один голос вскрикнули, увидев в свои бинокли Софи, стоящую над телом упавшей Эссы, с толстенной книгой в руке, которой она как битой огрела по голове незванную гостью.

Анадиль медленно обернулась к подруге.

– Ну вот, поговорили как девушка с девушкой, – мрачно заметила Дот.



Как только туман начал превращаться в шоколад, Агата поняла, что ее время пришло.

Она пряталась у входа на мост, чувствуя себя неуклюжей в непривычном мальчишеском теле, внимательно поглядывая на десятерых массивных вооруженных стражников, стоявших на стенах Старой школы.

Ни один из этих стражников не был человеком. Только монстры. Тролли и огры. У Агаты сжалось сердце: как же ей пробраться мимо стражи?

А затем туман над озером начал твердеть, превращаясь в замерзшие шоколадные завитки.

Девушка удивленно обернулась и увидела в окне далекой башни Новой школы мерцание колдовского пальца Дот.

Стражники на стенах Старой школы испуганно заголосили и ринулись со смотровых площадок внутрь замка. Вскоре на постах никого не осталось.

Агата улыбнулась в своем укрытии. Что бы там ни задумала Дот в Новой школе, это дает ей шанс пробраться в Старую школу, другого не будет.

А ведь это не случайность, не совпадение.

Агата знала, что Мерлин и его агенты делают все от них зависящее, чтобы помочь ей и Тедросу справиться со своими заданиями.

И они сделали все что могли. Очередь за ней.

Быстро, как только позволяло ее неуклюжее тело, Агата выскочила из укрытия и бросилась через погруженный во тьму мост. Она бежала, слыша собственное тяжелое дыхание и свист ветра в ушах. Магический барьер был уже близок.

Бац! Она наткнулась на него и остановилась посередине моста, зная, как хорошо видна сейчас отовсюду ее освещенная серебристым лунным светом фигура. Стоит стражникам вернуться на свои места – и они сразу же ее обнаружат.

– Пропусти меня, – отчаянно попросила Агата, прижимая раскрытые ладони к невидимой преграде.

Преграда тут же превратилась в зеркало, в котором Агата увидела себя, причем в своем обычном девичьем теле в форме Новой школы.

– Старое со Старым, Новое с Новым! Возвращайся в свой замок прежде, чем… – проскрипело зеркало. Отражение Агаты взглянуло на нее и добавило: – Эй, да ты вовсе не отсюда! Чужак! – отражение шире раскрыло рот. – Чу…

– Да нет же, – взмолилась Агата. – Это я, Агата!

– Но я вижу перед собой какого-то паренька-заморыша с выпученными глазами, – возразило ее отражение и вновь широко открыло рот, чтобы крикнуть.

– Я докажу тебе! – воскликнула Агата, понимая, что у нее остался единственный выход. Она закрыла глаза и мысленно произнесла расколдовывающее заклинание. Ее волосы сделались гуще, вернулось привычное тело. – Вот, смотри. Это я, – улыбнулась Агата, став такой же, как ее отражение в зеркале барьера. – Так что дай мне пройти…

– Ах, это ты, – ответило отражение. Улыбка Агаты заставило его еще сильнее нахмуриться. – Я помню, как ты едва не свела меня с ума за последние два года. То всегдашницей прикидывалась, то никогдашницей, совсем меня запутала. Потом уверяла, что ты мальчик, хотя была девочкой. Нет, в третий раз меня не обманешь, так что повторяю: Старое со Старым, Новое с Новым! Возвращайся в свой замок, иначе я позову Сама-Знаешь-Кого!

Агата замерла, замечая краешком глаза, что шоколадные завитки на небе начинают исчезать, вновь превращаясь в зеленоватый туман. Из школы впереди донеслись голоса возвращавшихся на свои посты стражников.

– А откуда тебе знать, что я должна сейчас быть на Старой стороне вместо Новой? – спросила она у своего отражения, стараясь оставаться спокойной.

– Это очень просто, – фыркнуло зеркало. – Потому что ты юная, как я, а я юное, как ты. Ты – это я, а я – это ты.

– Что же, значит, если я юная, то не могу быть старой?

– Ты видела когда-нибудь юного старика? – презрительно усмехнулось ее отражение.

– Хорошо. А для новорожденного я какой выгляжу – юной или старой, как думаешь?

– Старой, но потому, что новорожденный еще не понимает таких вещей.

– Ну а ребенок?

– Это зависит от того, насколько он сам взрослый, этот ребенок, – отрезало зеркало.

– Значит, «старый» и «юный» – понятия относительные? – спросила Агата.

– Нет, это любому взрослому понятно, если только он не сумасшедший.

– Любому взрослому? А взрослой рыбе, например? Или распустившемуся цветку?


– Не говори глупости. Цветы и рыбы возраст не различают, – ответило отражение.

– Но ты сказало «любому взрослому»…

– Любому взрослому человеку!

– Разве ты тоже человек, если это для тебя ясно? – спросила Агата. – Вот ты торчишь на этом мосту уже тысячу лет. Так ты какое зеркало – юное или старое?

– Старое, разумеется, – фыркнуло отражение.

– Но ты – это я, а я – это ты, само же говорило! – заставила себя улыбнуться Агата.

Отражение помолчало, обдумывая ответ:

– Выходит, ты старая.

Отражение мучительно перекосилось и растаяло, Агата протянула руку сквозь барьер и почувствовала прикосновение холодного ветра. И пустоту.

Спустя несколько секунд стражники вернулись на посты, но не увидели на мосту никого, лишь какое-то черно-зеленое пятнышко проскользнуло в замок, но это вполне мог быть заплутавший на ветру клочок тумана, принесенный с озера.

Но если бы они присмотрелись внимательнее, то заметили бы угасающее радужное мерцание над мостом в том месте, где находился барьер… Или две желтые искорки, висящие низко над мостом словно упавшие с неба звездочки…

Глаза лысого, обтянутого морщинистой шкурой кота, наблюдавшего, как его хозяйка исчезает внутри полной опасностей норы. Проводив Агату долгим взглядом, Потрошитель развернулся и неслышно растворился в ночи.





19. Вечер встречи школьных друзей





Неужели голова у девчонок действительно не такая крепкая, как у парней?

Во всяком случае, сейчас голова Тедроса гудела как пустой котел, в который кинули камень. Он чувствовал стекающую с губ слюну, ноющую царапину на щеке, а вот своих глаз не ощущал вовсе, не говоря уж о том, чтобы разлепить их. «Наверное, так чувствует себя спелая груша, упав с дерева, – лениво подумал Тедрос. – Впрочем, нет, груши ничего не чувствуют – это во-первых, и никто не бьет их по голове – это во-вторых».

В антракте между регулярно подкатывающими один за другим приступами тошноты он попытался было пощупать голову, проверить, до крови она разбита или нет, но обнаружил, что не может шевельнуть рукой.

Собравшись с силами, Тедрос чуть-чуть разлепил глаза. Тело у него по-прежнему было девчачьим, и лежало оно на накрытой белым покрывалом кровати. Во рту у него торчал кляп, а руки были прочно привязаны к стойкам кровати красными бархатными лентами – похоже, разорванной на полосы простыней.

Поборов очередной приступ тошноты, Тедрос повернул голову и увидел Софи. Она сидела на краешке стоящего в углу комнаты каменного стола, а рядом с ней над пустой страницей висел в воздухе Сториан.

– Ну что ж, Эсса – или как тебя там, – за очень короткое время ты успела столько лапши мне на уши навешать, что разговора «как девушка с девушкой» у нас с тобой, мне кажется, не получится. Ты согласна? – произнесла Софи, когда заметила, что оглушенная Эсса пришла в сознание. – Чтобы сэкономить время, давай-ка я просто сама расскажу, что мне про тебя известно. Никакая ты не новая ученица. И не убийца-никогдашница. И вообще не никогдашница. Ты и твой «кузен» – шпионы, играющие на стороне Добра, и вы пришли сюда, чтобы разрушить счастливое окончание моей сказки. Только ты, дорогуша, опоздала. Как подсказывает вот эта пустая страница, Агата и Тедрос исчезли, скорее всего навсегда, и своим появлением вы только испортили романтический вечер, который намечался у нас с Рафалом.

Тедрос корчился, пытаясь выплюнуть изо рта кляп.

– Все равно что-то хочешь сказать? Неужели? – протянула Софи, вытянув губы трубочкой. – Знаешь, я думаю, раз уж вы такие близкие друзья-товарищи с Директором школы, то тебе лучше будет поговорить с ним, а не со мной.

Софи направила свой светящийся палец в сторону раскрытого окна, собираясь вспышкой подать сигнал…

… и опустила руку, ошеломленно глядя на то, что происходит на кровати.

А там длинные волосы Эссы стремительно светлели, превращаясь в золотистые пышные кудри.

Изменил форму, вытянулся ее череп, показалась ямочка на подбородке, заострились скулы, на щеках вылезла двухдневная рыжеватая щетина. Вытянулись ноги и руки, раздались плечи, мощно выгнулась грудная клетка, заставив затрещать по швам узкую блузку. Налились, напряглись бицепсы, разрывая бархатные ленточки, которыми была связана Эсса. Еще секунда – и появившийся на месте Эссы принц с наслаждением вытащил наконец изо рта осточертевший кляп.

– Тедди? – почти беззвучно прошептала Софи, пятясь в дальний угол комнаты.

Послышался хорошо знакомый звук заработавшего пера. Софи осторожно заглянула в книгу и увидела, что Сториан с бешеной скоростью рисует новую картинку, на которой тощая девчонка с копной неряшливо торчащих волос пробирается по мосту к Старой школе.

– Агги?! – ахнула Софи и перевела взгляд на Тедроса, чувствуя, как у нее подгибаются ноги.

– Без паники, – успокоил ее принц, вставая с кровати. – Только без паники, детка… – и он с улыбкой победителя потянулся, чтобы обнять Софи. – Я принц, и я здесь, чтобы спасти тебя. Так? Так! Все прекрасно…

Нет, принц не успокоил Софи, от его слов она только еще сильнее запаниковала – бросилась к окну, вытянув вперед горящий ярко-розовым огнем палец…

Вспышка в небо не вылетела – ее загасил золотой луч, вырвавшийся из пальца Тедроса.

– Послушай, Софи, – сказал он. – Теперь я парень, поэтому давай дальше все решать по-хорошему. По-плохому со мной не стоит.

Он предполагал, что после этого Софи успокоится, но она, взвизгнув, снова рванулась к окну, пытаясь выпустить в небо новую вспышку.

– Что ж, придется по-плохому, – вздохнул Тедрос.