Попасть – не напасть

– И мать у тебя гулящая, и сестра гулящая!

– И особенно гулящей она стала, как вашему сыночку от ворот поворот дала, – громко припечатала я. – Аришка, не плачь, в жизни я тебя в эту семейку не отдам!

Народ грохнул смехом.

Тетка побагровела.

– Да что б я своему Егорушке да разрешила на такой жениться?! Никогда!!!

– Конечно, никогда! И свататься пусть не приходит. Не для него я сестренку ращу, кого приличнее найдем!

– Да кто б еще позарился!

– На красивую и умную девушку с хорошим приданым? Авось и найдется кто поумнее вашего сыночки, – отрезала я.

– Ты, чадо, не много ли на себя берешь? Господь наш, Иисус Христос, простил блуднице ее грех. А ты, значит, себя выше Него поставила?

За нашими спинами словно из-под земли вырос поп. Я прищурилась на него, но спорить не стала. А тетка и подавно.

Задергалась и попыталась удрать.

Не дали.

– Злословие не меньший грех в глазах Его, нежели убийство. Помни об этом, чадо божье…

Тетка закивала и удрала с рекордной скоростью, даже не пробуя попросить благословения. А я повернулась к попу.

– Благодарю вас…

– Отец Игнатий.

– Благодарю вас, отец Игнатий.

– Поверьте, это был мой долг. Могу ли я пригласить вас в гости ненадолго?

– Конечно, можете, – кивнула я. – Мне бы сестру успокоить…

Ага. А еще если поп всем показывает, что он на нашей стороне, значит, там и правда все в порядке. А вот у оппонентов – нет.

Примерно так и мыслят местные люди. Отказываться нельзя ни в коем случае.

Я крепко взяла за руку Петю и пошла вслед за попом. Сзади Иван вел под руку Арину и негромко, но отчетливо (молодец, братик, моя школа) успокаивал ее.

– Не переживай! Маша правильно говорит, не отдадим мы тебя в эту семью! Они ж тебя сожрут не глядя! Ужасные люди! Я понимаю, любовь, но такое счастье тебе и даром не надо, и с доплатой не надо…

И когда что успел перенять?

Вот подражатели малолетние!





* * *


На первом этаже церкви мы задерживаться не стали, прошли в боковое крыло и поднялись на второй этаж. В комнаты, которые вполне пристали бы какому-нибудь купцу средней руки. Типичный деловой кабинет.

Туда нас и провели.

– Мария Петровна, если вы позволите…

А куда я денусь? Позволите, не позволите… Приказы надо уметь красиво оформлять просьбами. Отказ от беседы, я так понимаю, не предусмотрен.

– Мои родные?

– Подождут вас тут.

– Просто подождут? – прищурилась я.

– Просто подождут, – подтвердил священник.

Ну… тогда ладно.


Я склонила голову в знак согласия, успокаивающе всем улыбнулась и пошла за ним. Отец Николай привел меня в большой кабинет.

За столом сидел мужчина лет шестидесяти, осанистый, седобородый, с пронзительными голубыми глазами.

Я недолго думая поклонилась.

– Благословите, отче…

Благословение мне подарили. И вежливо поинтересовались:

– Мария Синютина, не так ли?

– Так. Эм-м-м?..

– Протоиерей Алексей.

Я мысленно скрипнула зубами.

Протоиерей. Один из высших местных церковных чинов…

Ну, держись, Маруся! Ёжь твою рожь, попала!

Надеюсь, на лице у меня ничего подобного не отразилось.

– Ваше преподобие.

Как обращаться и как кланяться, я знала. Осталось выяснить, какого черта от меня нужно этому типу. Протоиерей – очень жирный церковный чин. И общаться с какой-то мещанкой?

У груди недовольно завозился Нил. Я погладила его по головке.

– Это и есть ваш найденыш?

– Он самый, ваше преподобие.

– Богоугодный поступок, чадо. Говорят, за одного сироту пригретого Господь наш семерых своих дает.

Я едва не фыркнула вслух.

Если за каждого пригретого мне семерых отжалеют… двадцать восемь штук получится? И парочку можно за маман добавить… Пора открывать детский сад. И вешаться. Но вслух я это говорить постеснялась.

– Я в тот момент о таком не думала. Не бросать же ребенка на гибель?

– А это вдвойне зачтется.

Тридцать детей медленно трансформировались в шестьдесят. Брр…

– Но хотелось бы знать, где ты его нашла? В лощинке или на перекрестке?

Хм…

В околотке была озвучена одна версия, мамаше – другая, мне дают понять, что я под колпаком? Получи в обратный зад, как говаривала моя подруга.

– Наверное, в лощинке, ваше преподобие.

– Наверное?

– Я на тот момент и не подумала… Мы как раз перекресток проехали, а мне… понадобилось. А он в кустах лежал, я точно не знаю, лощинка там или уже нет… Совсем рядом с перекрестком…

– Вот оно что. А при нем ничего не было? Может, записка какая или на рубашечке что вышито?

– Да он в кусок тряпки был завернут, – вознегодовала я. – Какие там записки?! Простите, ваше преподобие.

Протоиерей закивал.

– Хорошо, что вы сироту усыновили. Но не помешает ли вам это в жизни?

Я посмотрела коровьими глазами. Мол, чем помешает-то?

– Вам, Машенька, и свою жизнь хорошо бы устроить. А с ребенком на руках это всяко сложнее…

Я пожала плечами.

– Я о таком и не думала, ваше преподобие. Но к чему мне мужчина, который не любит детей?