Почти нормальная семья

В груди резануло. Что она имеет в виду?

– Просто так получилось. Мы взяли одно такси на двоих. Я забыла, что приехала на велосипеде.

Она глубоко вздохнула. Сердце у меня отчаянно билось.

– Что-нибудь было? – спросила я.

– Нет-нет, ничего.

– Ничего?

Я снова опустилась на подушку.

– Ясное дело, ничего не было. Что ты обо мне думаешь?

– Да нет, ничего.

– Я просто хотела рассказать тебе, что поехала к нему домой.

Я ответила, что все нормально, все о’кей, ничего такого.

На самом деле я уже приняла решение закончить отношения с Крисом. Но теперь я не чувствовала прежней уверенности.

– Тебе лучше? – спросила Амина.

– Кажется, да.

Я взглянула на часы. Половина пятого.

– Давай домой и ложись, пока Дино с ума не сошел.

Амина нервно рассмеялась:

– Он уже звонил мне два раза.

– Созвонимся завтра. Целую.

Пять процентов зарядки. Я нашла на полу зарядное устройство и как раз собиралась воткнуть его в телефон, когда обнаружила, что мне пришло сообщение с неизвестного номера.

Пожалуйста, держитесь подальше от Криса! Он опасен.





75




Я просыпаюсь в холодном поту и не в состоянии понять, сколько сейчас времени. Может быть, около полуночи, а может, уже почти утро. Здесь, в изоляторе, движения времени не ощущается.

Что-то гнетет меня. Я вываливаюсь из кровати, брожу кругами по комнате. Запах такой же резкий, как и в первый день, когда я попала сюда.

В истерике я колочусь в запертую дверь, отгоняя ужасные видения. Такие реалистичные, что грань между фантазией и реальностью размывается.

– Выпустите меня! – кричу я и продолжаю колотить в дверь, хотя руки уже болят и просто отваливаются.

Перед глазами у меня – окровавленное тело Криса на земле. Оно дергается, по нему проходят судороги, когда из раны на животе выплескивается новая порция крови.

– Откройте дверь!

Я стучу головой по холодному металлу, падаю на колени, в отчаянии пытаясь порвать дверь ногтями. Наконец окошко в двери открывается, пара испуганных глаз смотрит на меня. Это Эльза.

– Помогите, – с трудом произношу я.

Я тону. Мое тело куда-то проваливается, хотя я уже кучей лежу на полу. Я рвусь вверх, тяну руки, но воздух слишком плотный. То же, что пытаться плыть в цементе.

– Мама! Мама!

Эльза велит мне отойти от двери, мне удается медленно отползти. Я слышу, как Эльза зовет на помощь.

Лежа на спине, я смотрю в потолок, пока они обследуют меня. Их голоса доносятся издалека – слабый шепот.


Образ умирающего Криса все время встает перед глазами. Пульсирующее окровавленное тело на земле.

Медик шлепает меня по щекам. Я объясняю, что мне трудно дышать, в горле что-то застряло. Он подносит к моим губам стакан воды, но почти все выливается на подбородок и щеку. При помощи охранника он сажает меня в постели.

К моему лицу прикасаются чужие руки. Пластиковые перчатки, копающиеся у меня во рту. Кто-то заталкивает в меня две таблетки и говорит, что мне надо поспать.

– Не-ет! – кричу я и начинаю биться в их руках.

Сон опасен. Я не хочу туда.

– Прекратите!

Меня держат сзади.

Я набираю в легкие воздуха и задерживаю дыхание. Буквально ощущаю, как кислород наполняет кровь и сердце замедляет удары.

В уголке передо мной стоит Эльза со взглядом потерявшегося ребенка.

– Полиция, – выдавливаю я из себя. – Я хочу поговорить с полицией.

Не знаю, что говорить: всю правду, часть правды или то, что не имеет никакого отношения к правде. Знаю только, что мне нужно выговориться. Я должна рассказать, иначе я взорвусь.





76




Крис пожелал приехать ко мне домой.

Хочу посмотреть, как ты живешь, – написал он мне. – С твоими родителями я тоже охотно встречусь, но, может быть, пока подождать с этим? Тогда лучший случай сейчас, пока они в отъезде.

Я огляделась вокруг. Одежда, пакеты и всякая ерунда, разбросанные по всему дому. В кухне пахнет тухлятиной, а в постирочной навалена целая гора нижнего белья и блузок.

Хорошо, – отвечаю я Крису. – Только дай мне два часа

Я должна поговорить с ним. Мы не можем продолжать вот так. Хотя мне нравится его беззаботность и желание жить сегодняшним днем, для меня также важно знать, что мы одинаково воспринимаем то, что происходит. Опасаюсь, что этот разговор заставит кого-то из нас почувствовать себя задетым.

После происшествия с машиной не помешало бы прибраться в доме к приезду родителей, которые вернутся в пятницу. Я начала с гостиной. Все пропылесосила и оттерла журнальный столик. Пошла в кухню. Вынула посуду из машины, расставила по шкафам, загрузила в посудомойку новую партию, натерла столешницу так, что та заблестела.

Под конец у меня образовалась куча мусора. Запах щекотал ноздри, когда я вытаскивала мешки за дверь.

Обожаю эти теплые летние вечера, когда солнце уже зашло, но оставило светлую полосу на небе, когда воздух неподвижен, а птицы распевают колыбельные.

Засунув мешки с мусором в контейнер, я осталась стоять перед домом, наслаждаясь, ощущая в теле редкое чувство покоя.

Что-то шевельнулось в кустах. Быстрое движение. Птица?

Когда я подошла поближе, чтобы взглянуть, то снова уловила там какое-то движение.

Сердце отчаянно заколотилось.

– Кто там? – громко крикнула я.

В пяти метрах от меня что-то снова зашевелилось в кустах. Зашуршали листья, хрустнула ветка.

– Кто там? Выходи!

Я стала рыться в карманах в поисках мобильного. Проклятье! Он остался в доме.

Я быстро забежала обратно в дом, захлопнув за собой дверь. Заперла оба замка и услышала собственное тяжелое дыхание.

Мне все это почудилось? У меня начинается паранойя?

Может быть, это просто птица. Большая птица. Или другое животное. Кошка?

Или за мной кто-то следит?



Крис принес с собой букет роз. Я взяла себя в руки и ни слова не сказала ему о том, что произошло.