Поцелуй, Карло!

– Кто не хочет дом и семью? Это не по-американски. Это не по-человечески. Это вечное одиночество!

– Вероятно, так и есть, но я могу с этим жить.

– Мама предупреждала меня, что у сирот нет связей. Кто так разбрасывается будущим?

– Те, у кого будущее уже написано. Они предвидят все, что может случиться между этим мгновением и пятном на легком в возрасте семидесяти восьми.

– Ты ходил к гадалке?

– Я просто размышляю, Пичи. Я не живу, я просто стою в очереди. Я всегда делаю то, что мне говорят. Я ушел в армию, надел форму и последовал за двоюродными братьями. Когда вернулся, я надел другую форму и последовал за ними из дома на Монтроуз-стрит прямо через улицу в гараж. Я водила, потому что они водилы. Я сделал то, что они от меня ожидали, и все были счастливы. Я думал, что это и есть счастье – чтобы все вокруг были счастливы. И теперь, когда мои кузены переженились…

– И это нормально! – взвизгнула Пичи.

– Да, это нормально, но я сказал себе: как долго мне еще за ними следовать? Мне идти за ними до самого кладбища Святого Креста?

– Наверное. У Палаццини там свой участок, – напомнила Пичи.

– Вот видишь, даже это предопределено. Однако так далеко в раздумьях я не иду. Какой смысл думать о смерти, когда ты еще не жил.

– И чем же ты занимался все это время, если не жил?

– Существовал.

– Ладно. – Пичи схватилась за голову, будто надеялась, что мозги лучше осознают, что же происходит вокруг, если их подержать в руках.

– Ты была очень терпелива. Умный парень женился бы на тебе и дал тебе все, что ты хочешь, и тяжко трудился бы каждый день, чтобы дать еще больше. Но я не умен. Я за тридцать лет не смог сообразить, что я несчастлив.

Пичи расстегнула сумочку и выудила носовой платок.

– Ты мог бы догадаться три года назад. Бинни Фальконе получила письмо от Чичи Алзаро, где говорилось, что он сидел в забытом богом окопе во Франции, когда понял, что Бинни не для него. А потом выяснилось, что окопов он никогда не видел и прозрение пришло к нему на свидании с французской девушкой, и только потому, что оно сидело у него на коленях. Но все хорошо закончилось, потому что Бинни была молода и у нее было время оплакать потерю и вернуться в мир, чтобы найти отличного парня своей мечты. А для меня все уже поздно. Все прошло мимо меня – все, что только можно.

– Это неправда, Пичи.

– Неправда? Посмотри на меня. Я изношена, как старая потаскуха в прачечной, у которой вышли мыло и четвертаки.

– Ты найдешь свое счастье, Пичи.

– Что угодно можно найти или вернуть, кроме времени. Оно ушло, Ники, и нет тому замены.

– Прости меня.

– И это ты сотворил с девушкой, у которой половина семьи была интернирована в Нью-Мексико? В самом деле? Мало было моей семье? Они жили в курятнике два года и ели говяжьи кости и черный хлеб, и ты говоришь «прости меня»?

Пичи встала и пошла к машине, распахнула дверь и уселась. Ники сел на место водителя.

– Не разговаривай со мной, – предупредила Пичи.

Ники вез ее домой в молчании. Слышно было, как слезы, стекая по ее щекам, капают на лакированную сумочку.

Ники остановил машину у входа в дом Де Пино.

– Пичи…

Пичи выскочила раньше, чем Ники успел даже открыть дверцу со своей стороны.

Она уже добежала до середины лестницы родительского дома, когда он наконец вылез из машины, и засунула ключ в замок прежде, чем он обогнул капот. Он прошел только полдорожки, когда Пичи хлопнула дверью. Громко щелкнул засов. Ники стоял и смотрел, как ему случалось стоять и смотреть много вечеров, но в других обстоятельствах, как зажигался свет в темном доме по пути Пичи к спальне. Свет зажигался и гас в коридоре, когда она поднималась на второй этаж. Потом зажегся и в спальне. Она включила лампу у изголовья кровати. Но в этот раз, вместо того чтобы подойти к окну и послать Ники поцелуй, она опустила штору и отошла от окна, оставив прямоугольник света в синем мраке улицы.





Акт 2




У истинной любви пути тернисты.

У. Шекспир. Сон в летнюю ночь






6


Гортензия наклонила голову и рычажком выстукивала морзянку, принимая телеграмму. Потом повернулась к пишущей машинке, напечатала сообщение и взглянула на Ники:

– На тебе та же одежда, что и вчера.

– Вечер выдался неудачный.

– Нечего гулять допоздна перед утренней сменой.

– Не хотел бы я, чтобы такой вечер повторился.

– Тогда сделай себе одолжение и отставь выпивку. Хуже пьяницы только игрок. Тогда ты и пьяный, и нищий.

Она оторвала кусок «вестерн-юнионской» ленты и приклеила к листу бумаги.

– Съездишь в Розето, здесь, в Пенсильвании?

Прежде чем Ники успел ответить, они услышали грохот шагов по металлической лестнице. Тетя Джо и дядя Дом, а следом Доминик, Джио и Нино набились в диспетчерскую.

– Беда, Ники, – пропыхтел дядя Дом.

– Сюда мчится Ал Де Пино, чтобы тебя убить! – объявил Джио.

Тетя Джо взяла Ники за плечи:

– Ты порвал с Пичи?

– Вчера вечером.

– Тебе еще повезло, что старик не заявился ночью и не зарезал тебя во сне. – Джио подошел к окну и окинул окрестности цепким взглядом бывшего разведчика.

– Я не спал.

– Ему без разницы, – сказал дядя Дом. – Он достанет тебя живым или мертвым.

– Тебе надо спрятаться, – взмолилась тетя Джо.

– Доброе утро, – сказала только что вошедшая Калла Борелли, держа в руках коробку со сдобой. – Я принесла вам небольшой подарок в благодарность за помощь в сборах. Мы получили прибыль от спектакля благодаря вам.

– Только не сейчас, – загремел Дом.

– У нас тут вопрос жизни и смерти, – добавил Джио, но выпечку взял.

– Я могу зайти потом. – Калла собралась уходить.

– Останься, – взмолился Ники.

Вошла Мэйбл в банном халате, задыхаясь.

– Ники, тебе надо свалить. Ты имеешь дело со взрывоопасными людьми. У меня есть кузен с польской стороны…

– Я думал, ты ирландка, – сказал Нино, изумившись.

– Одна из моих бабушек полька. Поэтому я умею печь. Так вот. Мой кузен как-то перешел дорогу Алу Де Пино, и больше его никто не видел.

– Мы получили телеграмму, и ее надо доставить в Розето, у нас в Пенсильвании. Кто ее отвезет? – нетерпеливо спросила Гортензия.

– Вы не слишком беспокоитесь о Ники? – повернулась тетя Джо к Гортензии.

– Ужасно беспокоюсь. У меня все нутро дрожит и дергается, но кто-то же здесь должен быть в трезвом уме? – сказала Гортензия ровным голосом.

– А что там в телеграмме? – спросил Джио.

– Я не имею права тебе рассказывать. Но так уж и быть, расскажу. Гость юбилея заболел и не может приехать.

– Это парень, на которого ты похож! – Джио ущипнул Ники за руку. – Парень с плаката!

– Я похож на того парня, который не сможет приехать. – Ники посмотрел на Каллу: – У меня есть близнец.

– У меня долг перед «Вестерн Юнион», я обязана доставить бургомистру телеграмму с известием, что гость не будет на их юбилее. Так кто доставит телеграмму?

– Миссис Муни, забудьте о телеграмме. Нам надо спрятать Ники, – закричала тетя Джо.