Отрицательный рейтинг

Санёк промолчал.

А вот с дайвингом у них всё, к сожалению, получилось.

К сожалению, потому что, несмотря на все старания адвокатши Лоис, местная полиция решила задержать Санька ещё на неделю. До конца расследования.

– Не бойся, ничего у них на тебя нет, – подбодрила Лоис. – Купайся, веселись. Хочешь, помогу?

– Купаться или веселиться?

– Веселиться! – белозубо улыбнулась негритянка. – Хотя можно и совместить.

– Никите предложи, – посоветовал Санёк.

– Уже, – ещё шире улыбнулась Лоис. – Но два сильных мужчины – это же лучше, чем один. Если б ты знал, как я умею…

– И не узнаю, – перебил Санёк. – У меня любимую девушку несколько дней назад подстрелили или ты забыла?

– Не вижу связи, – пожала широкими плечами адвокатша.

Но отстала. От Санька. Фёдрыч же, судя по всему, отработал по полной программе. Когда они наконец сели в самолёт, он был похож на сдувшийся мячик. На очень довольный сдувшийся мячик.

А Санёк, вспомнив о том, что ему десять дней назад сказал Ади, заглянул на свою страничку ВК и сравнил аватарку с собственным отражением на экране смартфона. Чёрт! А ведь гадский чёрный прав: тот Санёк, конечно, был похож на Санька нынешнего… Ну примерно как жизнерадостный и наивный школьник похож на себя же, отслужившего пару-тройку лет в спецназе. Вроде та же самая рожа, но признать можно, только приглядевшись очень-очень внимательно. И дело даже не в возрасте – во взгляде, в общем формате физиономии, на которой раньше было нацарапано детскими каракулями: «А давайте попинаем мячик», а теперь чётким готическим шрифтом: «Чё пялишься, жить наскучило?»

Тут же вспомнилась не по-людски грозная рожа Берсерка…

И Санька передёрнуло. Не дай бог стать таким!

Но узнать, была ли Лика всего лишь наводкой, так и не удалось. Какие-то морские твари прогрызли и сумку, и пакет. Морская вода привела в негодность спрятанные Саньком мобильники и смарты. Так что спец, организованный Фёдрычем, лишь констатировал очевидное. Все данные погибли.

По возвращении Санёк первым делом отзвонился домашним.

У мамы с папой всё было ровно. Дом строили. Ну как строили… Ещё до отлёта Санёк попросил Гучко подогнать им нормальных строителей с заниженным прайсом. Дефицит обещал покрыть сам, лишь бы всё сделали быстро и качественно. Банкир в очередной раз не подвёл. Дом рос на глазах, родные были довольны и хвастались друзьям, какие они практичные и какой у них успешный сын. О том, что успешного сына едва не подстрелили, им знать не стоило.

Второй звонок – Лике. Та оказалась в доступе. Лежала не в больничке, а дома. Под присмотром нанятой медсестры. Санька видеть не просто хотела – жаждала. Так что он прямо из аэропорта рванул туда, откуда месяц назад удирал со всех ног.

На сей раз его встретил не разгневанный дедушка, а медсестра. Эффектная девушка ну очень спортивного телосложения. Вау! Вероника Меткая. Первый уровень. Мертвячка, значит. Не иначе дедушка расстарался.

– А ты и правда медсестра? – поинтересовался Санёк, меняя туфли на тапочки.

– Кандидат медицинских наук, красавчик, – сообщила она, смерив Санька весьма недвусмысленным взглядом.

– Александр, – представился Санёк. – Ну да ты сама видишь.

Увидела. Важности поубавилось. Второй уровень внушает.

– Как там Лика?

– Владимир Владиленович доступ тебе разрешил.

Санёк хмыкнул. Ага. Вот сейчас она его куда-то не пустила. Хотя то, что он приставил к Лике надёжного человека, уже неплохо.

– Ты из Орлов, Меткая?

– Из них. Откуда знаешь?

Насторожилась.

– Чистильщиков я почти всех знаю.

– Откуда? Ты ж фехт, мне сказали.

– Фехт. Разве это мешает?

– Лично мне – нет. Ты вообще зачем пришёл? К девочке или со мной поговорить?

– Веди, орлица!

Лика выглядела куда лучше, чем в больничке на Сейшелах. Даже щёчки зарумянились.

– Сашенька!

Санёк наклонился, поцеловал бережно:

– Болит?


– Немножко. Ты мой герой!

Какая она… юная. И хрупкая. Узнать бы, кто этих уродов послал… И поговорить вдумчиво. В традициях покойного Грейпюра Крикуна. А перед этим взять у Поршня пару уроков расчленёнки.

Мысль эта, надо полагать, отразилась у Санька на лице.

– Сашенька, ты что? – испуганно проговорила Лика.

– Всё хорошо, маленькая. О тех, кто в тебя стрелял, вспомнил. Какой я герой? Тебя защитить не смог.

– Ну что ты! Они же с оружием были и четверо. А ты их голыми руками побил! Дедушка сказал, они бы тебя убили, а меня с собой забрали и шейху арабскому продали! – Хорошенькое личико на миг погрустнело. – Страшно-то как!

Сдал, значит, его дедушка. Хотя… ничего так версия. Для Лики в самый раз. И для её американских подружек. Шейх, значит. Ну-ну.

– Ну ведь не продали же. – Он убрал с её щеки слезинку. – И ты уже поправляешься.

Они некоторое время молчали. А потом Лика взяла его руку, прижала к влажной щеке:

– Как страшно, Санечка, – прошептала она. – Как страшно жить.

Санёк промолчал. У него не было слов, чтобы успокоить девочку. То есть слова были, и много… Но пустые. И лживые. Не сможет он её защитить. От такого – нет. Не сможет.

В комнату бесшумно проскользнула Меткая. Прислонилась к шкафу, махнула небрежно, мол, говорите, я тут типа мебели.

– Я поправлюсь, и всё будет как раньше? – с надеждой спросила Лика.

– Обязательно, – пообещал Санёк.

Они ещё поболтали минут двадцать. Потом Меткая выгнала Санька, заявив, что больная устала. Санёк спорить не стал.

– Хорошая девочка, чистенькая, – сказала Меткая, провожая Санька к выходу. – Не скучно тебе с ней?

– А тебе что за дело? В подружки ко мне метишь?

– Ага. – Мертвячка похлопала Санька по плечу. – В подружки. Только не к тебе, а к ней…

И замерла, когда лезвие ножа упёрлось ей в горло.

– Боишься, – констатировал Санёк, глядя в расширившиеся глаза и осознавая сам: лёгкий нажим, короткое движение… И ему почти хочется сделать это движение: – Правильно боишься, Вероника. Обидишь её – умрёшь.

– Ты всегда такой бешеный? – спросила Меткая, когда Санёк убрал нож. – Неужели зарезал бы меня за пару слов?

– Ведь не зарезал же, – буркнул Санёк, сам не понимая, почему он – так. Пугать ножом девушку… Нехорошо.

– Защитников развелось, – пробормотала Меткая, открывая ему дверь. – Мне бы столько.

– А тебе зачем? Угрожает кто?

– Кроме тебя – никто, – передёрнула плечами. И вспомнила: – Головачёв позвонить велел, когда уходить будешь.

Велел, ага. Но позвонить можно. Почему нет? Вынул смартфон… И остановился. Понял, почему он так резко отреагировал на слова мертвячки.

Потому что с Ликой у них – всё. Меткая очень точно определила. Лика чистая. А он – нет. Он – игрок. Впрочем, выход есть. Ввести девушку в Игру. Тем более что и повод есть. Она же раненая. А в Игре он её вылечит в минуты. Решено. Надо договориться с Головачёвым (вряд ли тот будет против) и ввести Лику в Игру, воспользовавшись «зелёной аркой». Вот прямо сейчас он это с дедушкой и обсудит…





Глава 27





Санкт-Петербург.



Враги явные и неизвестные


Но «прямо сейчас» не получилось. Потому что позвонил Гучко. И тоже потребовал встречи.

Времена, когда бывший бандит, а ныне преуспевающий финансист, мог что-то от Санька «требовать», канули в прошлое, но отказывать Юрию Игоревичу в немедленном свидании Санёк не стал. И дело даже не в том, что Гучко не единожды ему помогал, пусть даже и на взаимовыгодной основе. А в том, что генеральный директор «Межинбанка», судя по голосу, был не по-детски взволнован. И обеспокоен.