Ошибка леди Эвелин

Голос мага звучит ровно, но в этом спокойствии мне чудится угроза.

– Да говорю же вам, я не владею магией огня!

Я развернулась и посмотрела в вызывающе черные глаза.

Каллеман, не говоря ни слова, резко взял меня за предплечье и подтянул ближе. Так близко, что мой нос уткнулся в одну из пуговиц его сюртука.

– Вы лжете, леди Браге, – резко сказал маг. – И я обязательно докопаюсь до правды. И вот тогда вас не защитит ни имя и связи герцогини Авенау, ни ваша смазливая внешность, ни настоящая или притворная наивность.

– Я вас не понимаю.

– Неужели? А что делали на вашем подоконнике бутыль молока и пирог с мясом? Только не говорите, что любите есть по ночам.

В черных глазах загорелись красные угли. Тонкие губы скривились в жестокой усмешке. Вдоль рта обозначились резкие складки.

Такой Каллеман пугал меня похлеще реса. Пугал, и в то же время притягивал. Я, как глупый мотылек, стремилась к алым всполохам его глаз, хотя прекрасно понимала, что ничем хорошим это не закончится.

– Люблю, – голос сел и звучал сипло, как спросонья. – Я часто беру еду с собой в комнату.

Каллеман издевательски кивнул головой.

– Что ж, я так и думал. Запомните, Эвелин, – резко сказал он, опустив и обязательное «леди», и минимальную долю вежливости. – Вы все расскажете. И только вам решать, произойдет ли это добровольно, или же мне придется применить силу и прочитать вас.

Единый… Он что, Чтец?!

– Вы не посмеете! – вскинула взгляд на мага и даже на цыпочках потянулась, неосознанно пытаясь заглянуть в самую глубину его глаз, где в чернильной темноте тлели опасные красные огоньки.

– Еще как посмею.

– А я расскажу тете, что произошло вчера вечером, и вас арестуют!

– Вы так считаете?

Усмешка мага стала снисходительное.

– Что ж, желаю удачи. Только не забудьте, что вашей собственной репутации придет конец.

– Ну и пусть! – запальчиво выдала в ответ. – Мне все равно.

Ответить маг не успел. В дверь соседней комнаты настойчиво постучали.

– Ваше сиятельство, откройте! – послышался встревоженный голос Мердена.

Я посмотрела на главу магполиции. Что ж, выходит, я была права. Высший. Маг из Первой когорты. Граф.

– Лорд Каллеман! Мы вышли на след Вандау.

Маг сверкнул на меня глазами, без слов приказывая вести себя тихо.

Я переборола желание сделать наоборот и замерла, уставившись на открытую дверь кабинета. Все-таки дежавю – страшная вещь! Если уж оно случилось, то будет преследовать вас с утомляющей периодичностью.

Пока я раздумывала, Каллеман сделал неуловимый жест, навесив на меня какое-то заклинание, ощущаемое легким покалыванием, стремительно шагнул в соседний со спальней кабинет и захлопнул дверь. А я постояла секунду, осторожно приблизилась к ней и прислушалась. А что еще оставалось?

– Милорд, мы нашли человека, утверждающего, что он видел Вандау, – докладывал Мерден.

– И где он сейчас?

– В допросной, Ваше сиятельство.

– Что ж, идем.

Идем? А я? Неужели маг оставит меня в своих покоях?

До меня донесся скрип, звук поворачиваемого ключа, а потом все стихло, и я поняла, что снова оказалась заперта в чужой спальне.

Единый! Это становится недоброй традицией!

Я попыталась открыть ту дверь, что вела из спальни в коридор, но она не поддалась. Замечательно. И что прикажете делать? Проклятый Каллеман! Мало мне тетушки, так еще и он на мою голову свалился!

Я обвела взглядом большую неуютную спальню и задумалась. Может, судьба что-то хочет мне сказать? За два дня это мой второй визит в покои главы магполиции. Что, если это вовсе не случайность?

«Конечно, не случайность, Эви, – встрял внутренний голос. – Если уж связалась с дартом, то теперь только успевай поворачиваться».

Я подошла к большому старинному шкафу. Интересно, если устроить небольшой… осмотр, маг узнает? Или нет? Но что он хотел, оставляя в своих покоях постороннюю девицу? Разве ему не известно, что женский пол весьма любопытен и не в силах устоять перед искушением сунуть нос куда не следует?


Вот я и сунула. Вместительные внутренности шкафа оказались заполнены однообразными темными костюмами и плащами. Я даже удивилась, зачем магу так много совершенно одинаковой одежды. Вся она была пошита из дорогих тканей и имела старинный покрой, косвенно подтверждая принадлежность Каллемана к высшим. Впрочем, в этом я и раньше не сомневалась, достаточно было посмотреть в черные, лишенные даже капли человеческих чувств глаза. Манящие и страшные.

Закрыв дверцы, двинулась дальше, внимательно исследуя пристанище мага. То, что оно находилось во дворце, накладывало свой отпечаток. Тяжелая помпезная мебель, обилие позолоты, резьбы и всяких прочих завитушек, неудобные громоздкие кресла и массивный письменный стол, занимающий едва ли не полкабинета. Стол заинтересовал меня особенно. Многочисленные ящички так и манили протянуть руку и открыть их. Думаете, я устояла? Нет, конечно.

Аккуратно потянула на себя бронзовую ручку и заглянула внутрь. Ровные стопки бумаг, палочки сургуча, чистые конверты. Ничего особенного. Я выдвинула следующий ящик. Кожаные папки с какими-то документами, письма, потрепанный блокнот. Поддев его обложку, пролистала первые страницы, исписанные мелким убористым почерком, и наткнулась на дважды подчеркнутую запись. «Проверить, что могло быть фаленотром». Фаленотр? Никогда о таком не слышала. Рядом виднелась еще одна подчеркнутая надпись, но разобрать ее я не смогла, так как она была написана на древнедартском. Это сейчас языки всех входящих в империю областей приблизительно похожи, а вот раньше, семьсот лет назад, жители Остенбрюге, Дартштейна и Кроненгауда не всегда понимали соседей.

Я перевернула страницу, и в этот момент раздался тихий мелодичный звон, заставивший меня вздрогнуть. Что за чудеса? Звук шел из угла, где стоял небольшой темный шкафчик со странным канделябром. Вернее, я решила, что это канделябр, но, похоже, это было что-то другое, потому что звук исходил именно от изогнутой металлической штуковины.

Осторожно приблизилась к «канделябру», и в тот же миг из него послышался низкий мужской голос.

– Эрик, ты его нашел?

Я застыла, не зная, что делать. Обнаруживать свое присутствие не хотелось, ведь, судя по всему, незнакомец не догадывался, с кем именно говорит.

– Эрик? Ты меня слышишь?

Похоже, обладатель глубокого баритона насторожился.

Я попятилась и отступила на шаг назад, потом еще и еще.

– Ресова штуковина! Говорил же Освальду, что она не доработана, – недовольно пробормотал неизвестный, и я услышала какой-то треск, а потом все посторонние звуки исчезли, и в комнате снова стало тихо.

«Канделябр» молчал. Я тоже молчала, рассматривая его с приличного расстояния. Подходить ближе боялась. Кто знает, как он работает? Вдруг эта штуковина реагирует на человеческое присутствие? Или на прикосновение. Интересно, кто был тот мужчина? И где он находится?

У меня в голове теснились сотни вопросов, но ответов на них не было, одни предположения. Видимо, Каллеман использует какие-то новые разработки дартских магов. А может, это вообще секретное оружие. И сейчас оно возьмет и…

Стук захлопнувшейся двери заставил меня вынырнуть из размышлений, а вскоре в кабинет уже входил Каллеман. Вид у мага был недовольный. Впрочем, когда этот мужчина выглядел иначе? Он, наверное, родился с таким выражением лица, не иначе!

– Что вы здесь делаете? Я вас где оставил? – с ходу напустился он на меня.

– Я не хотела, чтобы кто-нибудь застал меня в вашей спальне, – ответила часть правды.

– Мы уходим, – буркнул маг и протянул руку, нетерпеливо пошевелив пальцами.

Я даже не сразу поняла, чего он хочет, но Каллеман не дал мне времени на раздумья. Он сделал шаг вперед, ухватил мою ладонь и крепко сжал.

– Только не вздумайте визжать, – сумрачно глядя мне в глаза, предупредил он, и воздух вокруг нас стал плотным, а потом расслоился, грудь сжало, словно тисками, и мы оказались прямо на площади Аурвайне, рядом с той самой скамьей, на которой я не так давно сидела.

– Это что, мы прошли порталом? – отдышавшись, подняла взгляд на мага.

– Да, – кивнул тот, все еще не выпуская меня из рук и рассматривая с непонятным интересом. Так кот леди Вонк смотрел обычно на пойманную мышь.

Ну уж нет, не хочу я быть такой вот мышью! И подпадать под магию чужого взгляда тоже не хочу. Хватит с меня глупостей!

– Мне нужно идти, – отстранившись, заявила магу.

– Да, разумеется, – все еще не разжимая рук, согласился тот. – Идите.

– Быть может, вы меня отпустите?

Не знаю почему дыхание сбилось, и последние слова я пробормотала еле слышно, каким-то жалким шепотом.

– Да, разумеется, – опомнился Каллеман и отступил назад.

– Всего доброго, лорд Каллеман, – попрощалась я.

– Еще увидимся, леди Браге, – хмыкнул маг, и я поняла, что он не оставил идею меня допросить, а всего лишь отложил ее до более подходящего времени.

Я не стала медлить. Поправила шляпку и направилась в сторону Оллен-брау, отчетливо ощущая на спине пристальный взгляд.

Рядом с площадью кипела и бурлила жизнь: по Вайнен-брау носились мобили, гарцевали всадники, неторопливо катили прогулочные ландо. Яркие солнечные лучи отражались в оконных стеклах домов, золотили начищенные дверные ручки, пробегали по черепичным крышам и прыгали вниз, в оставшиеся после вчерашнего дождя лужи. Жители столицы, привлеченные первым по-настоящему теплым днем, торопились покинуть свои дома и насладиться весной и разлитым в воздухе острым пьянящим ощущением счастья. Оно было удивительно осязаемым, заставляло быстрее биться сердце, вызывало на губах улыбку и дарило надежду на то, что впереди еще много всего хорошего, нужно только верить и ждать.

И я верила. Пройдет совсем немного времени, и я окажусь свободна от опеки тетушки. И смогу найти работу и жить не на чужие, а на свои деньги. И больше не буду ни от кого зависеть.





***


Он смотрел вслед уходящей девушке и испытывал знакомую боль. Она пекла внутри, распространяясь по телу неприятным зудом, туманила голову, застилая пеленой глаза, выворачивала внутренности, давила на мозг, билась в ритме сердца. Тонкая фигурка в светлом платье и маленькой шляпке расплывалась, то удаляясь, то приближаясь, зрение снова подводило, превращая все вокруг в зыбкую серую массу. Люди, мобы, взмывающие в небо струи фонтанов – все казалось ненастоящим. Декорации. Всего лишь декорации к мрачной пьесе жизни. И только уходящая в сторону Оллен-брау девушка виделась единственным ярким маяком в стремительно теряющем краски мире. Проклятье! А вот это уже никуда не годится. Почему из всего многообразия этой ресовой вселенной он отчетливо видит лишь одно – изящную фигурку в голубом, скользящую по серым улицам Амвьена?

Он неожиданно остро ощутил собственное одиночество. Еще пять минут назад ничего подобного и близко не было, а сейчас, стоило выпустить из рук тонкую девичью талию, ударило что-то изнутри, скользнуло стылой тоской, холодом овеяло.