Охота на разведенку

— Меня все касается.

Вот это ничего себе! Нахал какой!

— С чего бы? Я не твоя собственность, ты меня не купил. Хотя старался.

В голосе, помимо желания, прозвучали обиженные ноты.

Олег, видно тоже припомнив выражение ее лица, когда вчера, швырнув карточку под ноги, Марина выбиралась из Хаммера, немного смутился.

— Слушай… — он шагнул к ней, и голос его звучал даже примирительно, — я, может, неправильно…

— Нет, все правильно, — перебила его Марина, — товарно-денежные. Но я не товар. Хотя, наверно, по моему поведению этого и не скажешь. И мне такие отношения не нужны. Мне вообще с тобой отношения не нужны.

Она говорила и чувствовала, как рвется что-то в груди, как давят ее ее же собственные слова, как тяжело удержаться с прямой спиной перед ним.

— Марин…

— Олег, — она не выдержала, шагнула, сокращая расстояние, ощущая, как от его близости начинают дрожать ноги, — мы с тобой неправильно начали. Не с того. Вернее, ты, наверно, с того… Как привык. Я не привыкла. И не собираюсь. Мне некогда. У меня сын, работа, свои проблемы. Мне не надо это все, понимаешь? Я уже нажилась так, ничего не соображающей дурой. Не хочу больше. Извини.

Увидела в его руках сверток.

— Это брошь? Спасибо!

Он, словно в слоу мо, протянул руку, вложил пакетик в ладонь. Горячие пальцы скользнули, чуть царапнув подушечками.

Прямо по сердцу.

— Прощай.

Марина развернулась, не дожидаясь ответа, и быстро пошла в салон.

Не оглядываясь. Привычно надевая на лицо улыбку. Сжимая в руке сверток.

И нет, слез не было.

17

Олега ждали в Москве. Очень ждали. Собственник корпорации, на которую он работал последнее время, пару лет назад отдавший ему на откуп все развитие восточного направления, включающего Россию, Китай, Индию, Японию и парочку мелких стран, внезапно приехал в Москву и теперь вызывал всех руководителей на ковер.

Очень не вовремя.

Олегу необходимо, жизненно необходимо было остаться здесь, в этом маленьком, но стратегически важном для бизнеса городе. Рядом с неуступчивой, капризной Красной Шапочкой, возле которой так много внезапно объявилось волков.

Да и сама она, резко взбрыкнув непонятно отчего(хотя все понятно, на самом деле, чего уж непонятного?), и кинув чуть ли не в лицо ему карточку, не хотела мириться.

Олег, которого сначала накрыло яростью от ее поступка, затем остыл немного и постарался вникнуть в ситуацию. Хоть и странную, но решаемую.

В итоге пришел к выводу, что дело не в содержании, а в форме.

Слишком категоричен он был, напорист. И в самом деле, сразу после секса дать ей деньги, практически в лифчик сунуть, как проститутке… Она имела право обидеться.

Но Олег, привыкнув к более простым нравам в его кругу, где такое было делом самым естественным, как-то упустил из виду, что Марина совсем из другого теста.

И хотя, на его взгляд, это была дурость и ханжество, но понять ее, конечно, можно.

Накосячил. Надо исправлять.

А зачем ему такие пляски вокруг временной женщины… Ну, с этими вопросами он будет разбираться потом.

Утром, решив основные задачи по работе, пошел мириться. Прихватил из машины брошку, как предлог, сунул в сверток кое-что еще, от себя, чтоб почувствовала разницу.

И чуть все не пошло прахом, когда увидел, как амбал-охранник внаглую клеит ее прямо на рабочем месте.

Вот еще чуть-чуть, и полетел бы тупой качок в сторону, а утащенная прямо с рабочего места Красная Шапочка получила бы очередной незабываемый опыт секса в экстремальных условиях.

Но переборол себя. Не зря же директор. Бля. Умеет сдерживаться.

Марина шла к нему, а Олег, дико злясь на ситуацию и непроизвольно любуясь ее до невозможности сексуальной в этом розовом халатике фигуркой и раскрасневшимся лицом, успокаивался.

Готовился к разговору. Хотел объяснить, хотел решить вопрос.

Вот только их с Мариной цели не совпали.


Поэтому, оценив ее состояние, Олег не стал препятствовать. Внимательно послушал бред, что она несла. Отдал сверток. Посмотрел вслед.

И даже за руку не попытался взять, хотя очень хотелось. Прямо все в нем дымилось от желания!

Глупая, глупая Красная Шапочка!

С чего-то решила, что она что-то решает!

Олег стрельнул выразительно взглядом в амбала охранника напоследок и пошел работать.

Пусть немного придет в себя, успокоится, подумает.

Подарок посмотрит. Оценит.

А он вечерочком встретит. Пообщается.

В этот раз без секса. Ну, или не сразу. Хочет, чтоб возле нее потанцевали? Он потанцует. Даже с удовольствием. Давно такого удовольствия, такого азарта не было.

Весь день, вспоминая нежные, упрямо сжатые губки Марины, ее стройные ножки в прозрачных чулочках, плавно покачивающиеся бедра, обтянутые розовой тканью халатика, Олег непроизвольно улыбался, что, кстати, никак не сказалось на рабочих вопросах.

А вот вечером, с досадой читая сообщение от секретаря учредителя корпорации, Олег не выдержал, и спустил-таки пар на не вовремя подвернувшемся главном инженере.

Тот потом, отпаиваясь у себя коньяком, еще долго перебирал обновленный и исправленный проект по косточкам, пытаясь понять, чего такого криминального в предложенной им форме проемов.

А Олег, уже сидя в самолете, успокаивал себя тем, что приедет через пару дней. И все решит. И никуда Марина от него не денется. Не успеет просто.

18

Марина вышла с работы, поежилась, плотнее запахнулась плащиком и побежала на остановку. Октябрь пришел с настоящими осенними морозами, миновав пору бабьего лета как-то очень уж быстро.

Раз — и нет ничего. Только воспоминания остались о тепле и ласковом скольжении солнечных лучей по щекам.

Как и у нее…

Подавив неуместную ассоциацию, Марина зло качнула головой.

Все было правильно. Все она сделала так, как надо.

И то, что Олег больше так и не объявился после их последнего разговора, служило лишним доказательством.

Прошло уже две недели, длинных и выматывающих. В основном, за счет того, что мысли в голове так и не успокоились.

Марина постоянно вспоминала, думала, переживала. Потом ловила себя на этом, злилась, запрещала себе такое поведение.

В конце концов, она во всем права. И незачем затягивать было.

Все равно это все прекратилось бы. Так уж лучше раньше, чем позже. И так черт знает, что с ней творится.

Объявившаяся после отпуска, невозможно похорошевшая Катя, вытянув из подруги всю историю, жестко припечатала:

— Дура ты, Маринка. Такого мужика упустила.

— Какого?

Марина лишь плечами пожала.

— Единственного, овечка ты ненормальная!

— Да с чего бы он единственный? — удивилась Марина, — у меня Вадик был…

— Нет, — авторитетно заявила Катя, — Вадик твой, раздолбай и балбес, это твоя первая любовь. Редко, когда хорошо заканчивающаяся. Вот и ты от статистики недалеко ушла. А этот… Как его? Олег? Вот судя по всему, он-то как раз и есть тот самый.

— Да что ты городишь? — уже возмутилась Марина, — да я с ним просто… Да он просто…

— Ну вот скажи, — Катя прищурилась на нее, отпила из бокала, — ты о нем думаешь? А чего думаешь? Чего вспоминаешь?

Марина молчала. О таких вещах она рассказывать была не готова.

— Не хочешь говорить, — Катя пересела к ней ближе, — так я сама скажу. А вспоминаешь ты, подруга, как он на тебя смотрел. Как трогал. Как улыбался. Как тра…

— Стоп! — торопливо оборвала ее Марина, жутко покраснев. Нет, все же обсуждать такое вещи она не могла ни с кем.

— Ну вот. О чем я и говорю. — Катя удовлетворенно откинулась на спинку стула, отпила еще вина, — знаешь, может, я неправильно выразилась… Не единственный. Твой. Позвони ему.

— Нет. — Марина отвернулась. — Как ты себе это представляешь? Сначала сама все разорвала, а теперь звонить? Как это будет выглядеть?