Нулёвка

– За что? – прошипел из последних сил некогда всемогущий человек на этих землях, смотря на сыновей, из которых уходила жизнь. Пустые оболочки – вот во что они превратились.

– За мать! За отца! За сестру! – Поймал я светлые шарики, что наполнили помещение первозданным светом и чистотой, – ловцов снов, изготовленных сибирским шаманом по моим эскизам. Больше они не переродятся!

– Всё кончено!

– Да. Подожгите здесь всё, и уходим, – подхватил я на руки одну из спасённых девочек и пошел на выход. Рабы и большая часть пленных уходили с нами. Знак, начертанный на воротах усадьбы, означал, что это была кровная месть. Виновных искать не будут. Дальние родственники этого рода будут грызться за землю. Не до нас им…





* * *


В Петропавловске-Камчатском было солнечно. Ветер. Передав детей и других жертв Кутузовых на руки моим людям, я ушел в запой, пытаясь смыть всё то, что прилипло ко мне за годы жизни на этом материке. Меня не трогали. Отплытие я пропустил, как и первый шторм.

– Ты наконец-то протрезвел, – упёрла руки в бока Аотииль. Ей только сковородки в руках не хватало, хотя и так страшно. Палуба под ногами качалась.

– Да, извини. Тяжелая поездка выдалась… – Обнял я милую моему сердцу эльфийку, вдыхая аромат океана и мандаринового шампуня, что ею так любим.

– Не пей больше, хорошо? – просительно прошептала она мне на ушко, поцеловав.


– Конечно. Теперь всё будет по-другому…

Мы вышли на палубу, залитую солнцем.

Все были чем-то заняты. Кто-то перетаскивал канаты, кто-то драил палубы. На шезлонгах загорали женщины, мешая и отвлекая команду от дел насущных. Мой попугай, что вырос раза в три, покрывал всех матом.

– Человека! Не видишь, ты мне обзор закрыл. А ну прочь, обезьяна! – цокал он клювом на боцмана, что мешал ему наслаждаться видом.

Женщины специально дразнили этого зелёного гада, виляя своими…

Везде звучал смех, и чувствовалось радостное оживление. Мирную картину нарушил крик из вороньего гнезда:

– Кракен прямо по курсу! КРАКЕН!!! – Зазвенел колокол, отбивая тревожный ритм.

– Новые приключении ждут! – обрадовался я. Впереди неизведанное, а то, что позади, пусть катится ко всем чертям!