Несущий огонь

Фолькбальд, здоровенный воин-фриз, поднял одного из захваченных за шкирку. Точнее, поднял он его за кольчужный воротник, оторвав от травы, которая обагрилась кровью убитой Кеттилом лошади.

– Этот вот утверждает, что он священник, – радостно сообщил Фолькбальд.

Фриз уронил добычу, и я увидел перед собой отца Херефрита, натянувшего поверх рясы кольчугу. Поп злобно таращился на меня и молчал.

Я улыбнулся, слез с коня и передал поводья Тинтрега Рорику, который подобрал большой флаг с красной секирой. Убрав в ножны Вздох Змея, я бросил на землю щит.

– Ну, – обратился я к отцу Херефриту, – ты же у нас один из капелланов короля Эдуарда? – Священник отмалчивался. – Или личный колдун олдермена Этельхельма? – продолжил я. – Вот этот вот малый, – я указал на Брайса, все еще валяющегося на траве, – служит Этельхельму. При этом мерзавец жутко глуп. Что касается убить или покалечить, тут он мастер, настоящий талант по части кого-нибудь ударить или проткнуть. Но мозгов у него как у улитки. Лорд Этельхельм всегда посылает с ним кого поумнее, чтобы подсказывать Брайсу, кого бить, а кого не надо. Поэтому он направил тебя.

Отец Херефрит вперил в меня взгляд, призванный сразить ненавистью на расстоянии.

Я снова улыбнулся:

– А еще лорд Этельхельм поручил тебе развязать войну. Он жаждет услышать, что воины короля Сигтригра напали на саксов. Вот почему ты оскорблял меня позавчера. Хотел, чтобы я тебе двинул. Хватило бы одного моего удара! Ты тут же примчался бы домой и проблеял лорду Этельхельму, что я нарушил мир, отвесив тебе затрещину. Что я напал на тебя! Разве не это тебе было нужно? – По его лицу ничего не удавалось прочесть. Поп молчал. Мухи облепили голову мертвой лошади. – Замысел провалился, – продолжал я, – и тогда ты вынужден был выдать своих людей за воинов Сигтригра. Запасной план у тебя с самого начала имелся, раз захватил с собой щиты с нарисованной красной секирой, но надеялся, видимо, что до этого не дойдет. Однако пришлось его задействовать. Вот только и эта затея тоже оказалась неудачной. – Я поднял правую руку и коснулся пальцем в рукавице рубца на его щеке. Херефрит вздрогнул. – Этот шрам ты не во время проповеди получил. Или какой-то юный певчий дал тебе сдачи?

Он отпрянул от моей рукавицы, но не издал ни звука. На поясе у него висели пустые ножны, и это подсказало мне, что поп нарушил церковный запрет носить меч.

– Ты священник? – поинтересовался я у него. – Или притворяешься таковым?

– Священник, – буркнул он.

– Но не всегда. Прежде ты был воином.

– И остаюсь им! – бросил Херефрит мне в лицо.

– Человек Этельхельма? – осведомился я, искренне заинтересованный в ответе.

– Я служил лорду Этельхельму, – подтвердил мужчина, – пока Господь не убедил меня, что я достигну много большего в качестве слуги Церкви.

– Набрехал тебе твой Бог! – Я указал на меч, тонкой работы оружие, валяющееся на земле. – Ты был воином, поэтому я дам тебе этот меч, и ты сразишься со мной. – Поп не ответил, даже глазом не моргнул. – Разве не этого хочет твой Бог – моей смерти? Я ведь дерьмо из задницы дьявола, эрслинг Сатаны – ты ведь так меня обзывал? О, еще убийцей священников! Последним прозвищем я, кстати, горжусь. – Он продолжал с ненавистью пялиться на меня, и я подошел на шаг ближе. – Еще ты сказал, что я женат на саксонской шлюхе. И за это, поп, я дам тебе то, чего ты так хотел. Я дам тебе повод. Вот тебе за мою саксонскую жену. – И я врезал ему по той самой щеке, которой касался прежде. Теперь он уже не просто вздрогнул, но повалился на бок, с лицом, залитым кровью. – Только вот повод этот немного запоздал, – издевался я. – Ты что, не дашь мне сдачи? Это единственная война, которую ты получишь!

Херефрит встал и двинулся на меня, но я врезал ему снова, на этот раз по губам, достаточно сильно, чтобы разбить себе пальцы, и слышал, как хрустнули у него зубы. Он во второй раз повалился, и я пнул ему ногой в челюсть.

– Это тебе за Эдит, – сообщил я.

Финан наблюдал за этим с седла и теперь издал стон, как будто я ударил его, а не отца Херефрита.

– Нехорошо ты поступаешь, – укорил ирландец и поморщился, когда поп выплюнул зуб и сгусток крови. – Что, если ему в это воскресенье проповедь читать?

– А я вот как-то не подумал.

– У нас гости, – предупредил Финан, кивнув в сторону юга.

Из форта изливался поток всадников. Брунульф, как я заметил, поскакал им наперехват, и я, препоручив отца Херефрита заботам Фолькбальда, снова взобрался на Тинтрега и поехал к саксам.



Возникло недолгое замешательство, когда рьяные молодые воины из форта принялись искать врага для атаки, но Брунульф велел им убрать оружие. Затем развернул коня навстречу мне. Воин был бледен, смущен и взволнован. Я остановил Тинтрега, дождался Брунульфа, потом посмотрел на небо.

– Рад, что дождь пока не начался, – произнес я, когда он подъехал.

– Лорд Утред… – заговорил сакс, но, похоже, не знал, что еще сказать.

– Когда я был молодым, мне было наплевать на дождь, – продолжил я. – Но вот с годами… Ты слишком молод, чтобы понять. – Последние слова я адресовал отцу Степану, молодому священнику, который сопровождал Брунульфа и стал свидетелем того, как мирное пастбище превратилось вдруг в кровавую бойню. – Мне сдается, – я по-прежнему обращался к Степану, – что вы ехали сообщить мне об отказе заплатить пошлину королю Сигтригру.

Отец Степан покосился на Брайса, который с трудом поднялся на ноги. Из рассеченного черепа текла кровь, пятная красным впалые щеки и седую бороду. Раны на голове всегда сильно кровоточат. Молодой священник перекрестился, потом заставил себя кивнуть мне:

– Все так, лорд.

– Я и не ждал, что вы заплатите, – признался я и снова перевел взгляд на Брунульфа. – Ты у меня в долгу.

– Знаю, – отозвался сакс. – Знаю.

Вид у него был бледный. Он только начал осознавать, как близко находился сегодня к смерти. Его взгляд был устремлен куда-то мне за спину. Обернувшись, я увидел, что мимо нас проводят отца Херефрита. Рот у попа был окровавлен.

– Чей ты человек? – спросил я у Брунульфа.

– Короля Эдуарда, – ответил он, продолжая таращиться на отца Херефрита.

– И это Эдуард послал тебя?

– Он… – начал Брунульф, а затем смолк, явно в смущении.


– На меня смотри! – рявкнул я, заставив его вздрогнуть. – Это король Эдуард послал тебя?

– Да, лорд.

– Отправил тебя, чтобы затеять войну?

– Он велел исполнять все, что прикажет нам олдермен Этельхельм.

– Король отдал тебе это распоряжение лично?

Брунульф замотал головой:

– Из Винтанкестера доставили приказ.

– И привез его отец Херефрит? – предположил я.

– Да, лорд.

– Приказ был письменный?

Сакс кивнул.

– Бумага до сих пор у тебя?

– Отец Херефрит… – Он не договорил.

– Уничтожил его? – уточнил я.

Брунульф посмотрел на отца Степана, ища поддержки, но не нашел ее.

– Не знаю, лорд. Он показал мне пергамент, а потом… – Сакс пожал плечами.

– А потом уничтожил его, – заключил я. – А вчера Херефрит, Брайс и их люди ушли на юг. Что они тебе сказали?

– Что скачут за подкреплением.

– Но при этом заявили, что ты можешь доверять мне в части сохранения перемирия и назначенной встречи у камня?

– Да, лорд. Но добавили, что если ты узнаешь про наш отказ отступить, то сразу осадишь форт, поэтому им нужно на юг, чтобы привести помощь.

На пастбище в данный момент находилось по меньшей мере две сотни воинов Брунульфа: большая часть верхами, и все до одного в замешательстве. Они собрались за спиной у Брунульфа. Кто-то смотрел на валяющиеся щиты с красной секирой, другие опознали мой герб с волчьей головой. Мы были врагами, и я слышал, как западные саксы ропщут. Я заставил их умолкнуть.

– Вас послали сюда на убой! – крикнул я. – Кое-кому понадобился повод, чтобы развязать войну, и этим поводом стали вы! Эти люди предали вас. – Я указал на Брайса и отца Херефрита. Я обратился к отцу Степану: – Он и вправду священник?

– Да.

– Они планировали убить вашего командира! Убить его и столько других западных саксов, сколько смогут! Чтобы потом свалить все на меня! Но… – Сделав паузу, я оглядел встревоженные лица и сообразил, что многие из этих людей наверняка когда-то дрались под моим началом. – …Но между Нортумбрией и Мерсией существует мирный договор, а ваш король Эдуард не желает нарушать этот мир. Вы ни в чем не виноваты! Вас завели сюда обманом. Некоторые из вас сражались вместе со мной в прошлом, и вы знаете, что я лгать не буду!

Это было неправдой: мы всегда лжем воинам перед битвой – обещаем верную победу, даже когда страшимся поражения. Но, призывая людей Брунульфа доверять мне, я говорил им то, что они хотели услышать, и ответом стал гул одобрения. Один даже выкрикнул, что не прочь пойти за мной в бой снова.

– Так что теперь, – продолжил я, – вы вернетесь на юг. Никто на вас не нападет. Вы заберете свое оружие и уйдете с миром! Причем сегодня же!

Я посмотрел на Брунульфа. Тот кивнул. Потом я отвел его в сторону.

– Вели своим воинам идти на юг до Гевэска, – сказал я ему. – И стоять там три дня. Знаешь, где это?

– Знаю.

Меня подмывало забрать у них лошадей, чтобы замедлить переход, но их было больше нас раза в три с лишним. Если хотя бы один выступит против, последующий спор я непременно проиграю.

– Ты пойдешь со мной, – сообщил я Брунульфу. Тот собрался было возражать. – Ты обязан мне жизнью. – Мой тон стал резким. – Поэтому подари мне в благодарность три или четыре дня этой жизни. Ты и отец Степан.

Брунульф печально улыбнулся в знак согласия:

– Как скажешь, лорд.

– Кто второй после тебя по старшинству в отряде?

– Хедда. – Он кивнул на пожилого воина.

– Поручи ему держать в плену этих людей. – Я указал на выживших из шайки Брайса. – Пусть идет к Гевэску. Скажи, что присоединишься к нему через неделю или около того.

– Почему Гевэск?

– Потому что это далеко от Ледекестра, – отрезал я. – Мне ни к чему, чтобы лорд Этельхельм узнал о том, что случилось здесь, прежде чем я ему сообщу лично.