Немного ненависти

– Весьма… современное занятие!

– Весьма современное. В моей молодости сколотить подобным образом более-менее приличное состояние, тем более для женщины, было бы немыслимо. Савин, возможно, первопроходец в своей области, но за ней уже следуют другие. Мы вступаем в новую эру, ваше высочество!

– Вот как?

– Недавно моя дочь участвовала в финансировании строительства крупной фабрики возле Колона. – Его преосвященство протянул бледный узловатый палец через карту Союза, вырезанную в столешнице между ними, указав на то, что больше всего напоминало старую, ржавую шляпку гвоздя. – Машина на этой фабрике, управляемая одним человеком и приводимая в действие водяным колесом, может начесать за день столько же шерсти, сколько прежде выдавали девять человек.

– Должно быть, для торговли шерстью это неплохо? – вымолвил Орсо, несколько сбитый с толку.

– Неплохо. Это также неплохо для моей дочери и ее партнеров. Гораздо хуже приходится тем оставшимся восьми человекам, которые прежде чесали шерсть, а теперь вынуждены искать новых способов кормить свои семьи.

– Пожалуй, вы правы…

– Тем временем очень умный человек, придумавший эту машину – гуркский беженец по имени Масруд, – только что изобрел еще одну, которая будет прясть вычесанную шерсть, ссучивая ее в нитки. Каждая такая машина лишит работы шестерых женщин. Которые совсем не рады такой перспективе.

– Архилектор, как бы ни был я очарован изысканиями вашей дочери… – здесь он ни капли не преувеличивал; при мысли о ней ему пришлось даже положить ногу на ногу, чтобы избежать неловкости, – …я все же не очень понимаю, какое отношение они имеют к нашим северным проблемам.

– Перемены, ваше высочество. Перемены такого рода и происходящие с такой скоростью, каких не было видано прежде. Жизненный уклад, державшийся столетия, шатается и трещит по швам. Традиционные барьеры, как бы мы ни пытались их укрепить, рушатся словно песочные замки перед приливной волной. Люди боятся потерять то, что имеют, и домогаются того, чего не имеют. Это время хаоса. Время страха.

Архилектор пожал плечами – осторожно, словно даже это движение доставляло ему боль.

– Это время благоприятных возможностей, если вы умны, как моя дочь, но также и время великих опасностей. Не так давно инквизиция раскрыла заговор, составленный группой недовольных рабочих, имевший целью сжечь ту самую фабрику, о которой я вам рассказывал, и поднять среди рабочих восстание против правительства вашего отца.

– Надо же!

– Не проходит дня, когда владельцы мануфактур не получали бы угроз. И не проходит ночи, когда рабочие, вымазав лица сажей, не причиняли бы умышленный вред машинам. Вчера утром в Хокстеде похороны одного их агитатора вылились в открытый бунт.

– Что вы говорите!

– В камерах непосредственно под нами располагаются члены группы, называющей себя «ломателями». Их поймали прошлой ночью во время попытки взорвать литейную мастерскую, расположенную не далее чем в двух милях от того места, где мы сидим. В настоящее время мы пытаемся убедить их помочь нам в искоренении заговора, простирающегося до пределов всей страны.

Взгляд Орсо устремился к полу.

– Это… просто ужасно.

Впрочем, он не был уверен, относились его слова к заговору или к судьбе, ожидающей заговорщиков. Возможно, и к тому и к другому.

– Повсюду предательство. Повсюду измена. Люди любят повторять, что времен хуже нынешних еще не бывало…

– Это уж точно! – улыбнулся Орсо.

– …Но в данном случае они правы: времен хуже нынешних еще не бывало.

Улыбка Орсо погасла.

– Вот как.

– Хотелось бы мне, чтобы мы были свободны делать то, что считаем правильным. Воистину, мне бы этого хотелось! – Архилектор поднял взгляд на большой темный портрет, висевший на стене. Какой-то мрачный лысый бюрократ прошлых времен пристально взирал сверху вниз на мелких людишек. Может быть, Цоллер. – Но мы попросту не можем идти на риск, затевая какие-либо заморские экспедиции, пусть даже с самыми благими намерениями, пусть даже весьма желательные и очевидно необходимые.

Он сцепил длинные тонкие пальцы и твердо посмотрел на Орсо, поблескивая глазами в глубоких, как у черепа, глазницах.

– Попросту говоря, правительство Союза висит на волоске и должно прежде всего заботиться о собственной безопасности. О достоянии короля. О положении его наследника.

– Ну, если вы ставите целью обеспечить ему комфортную позицию, я не буду вам мешать!

Орсо беспомощно пожал плечами. У него закончились идеи.

– То есть это вопрос политики?

– Ваше высочество, – и архилектор Глокта улыбнулся, снова демонстрируя зияющую дыру в передних зубах, – это всегда вопрос политики.





* * *


Орсо снова перетасовал свои карты, но раздача не стала менее ужасной с того раза, когда он увидел ее впервые.

– Складываю, – буркнул он, с отвращением бросая карты на стол. – Что за свинский день! Начинаешь удивляться, как в этой стране вообще хоть что-то делается.

– Или понимать, почему не делается ничего, – вставил Танни, копаясь вилкой в кастрюле.


– Это не прибавляет мне желания заняться королевской работой, будь уверен.

– Его и вначале было не очень-то много.

– Вот именно. Неудивительно, что мой отец такой… какой он есть.

– В смысле, такой слабак? – хохотнул Желток. – Вот уж точно, таких сла…

Орсо ухватил его за перед рубашки, намотав ткань на кулак и наполовину вытащив беднягу из кресла.

– Я могу смеяться над ним, – рявкнул он прямо в ошеломленное лицо товарища. – Ты – нет!

– Нет смысла запугивать этого идиота, – заметил Танни, умудряясь раскуривать трубку с чаггой, щуриться в сторону Орсо и сдавать карты одновременно. – Он же идиот.

Желток развел ладонями, молчаливо подтверждая этот тезис. Зашипев от отвращения, Орсо пихнул его обратно в кресло, сгреб свою новую раздачу и принялся лениво ее рассматривать. Она была настолько же ужасной, как и предыдущая. Впрочем, говорят, что хороший игрок – это тот, кто может выиграть, даже имея на руках плохие карты.

– Забудьте вы про этих старых пердунов из правительства! – Танни ткнул в сторону Орсо чубуком трубки. – У них нет широты взгляда. Нет дерзости! Нужно взглянуть на это дело под другим углом. Почему бы не представить его как ставку в игре?

Он бросил пару серебряных монет на пустое место посередине стола.

– Смотрите: вам нужен кто-то с деньгами, с амбициями, и при этом достаточно терпеливый. Кто-то, кто согласится поставить на вас деньги в надежде впоследствии получить несколько бонусов, кто сочтет это оправданным риском!

– Это точно не я, – с грустью вставил Желток, швыряя свои карты на стол.

– Богатый, амбициозный и терпеливый, – задумчиво повторил Орсо, сосредоточенно разглядывая две поблескивающие монетки. – Ставка… Или… инвестиция? А ну, передай-ка мне карандаш.

Орсо взял карту, набросал поперек нее несколько слов, сложил и протянул Хильди.

– Не могла бы ты отнести это в то же место, что и обычно? – Он многозначительно повел бровями. – Приглашение в кабинет к Суорбреку. Десять монет, если доставишь быстро.

– Давайте двадцать, и оно будет доставлено вчера, – откликнулась Хильди, спрыгивая со скамьи и направляя на него подбородок, словно тот был заряженным арбалетом, а она разбойником с большой дороги.

– Хорошо, пусть будет двадцать, грабительница! Сколько я тебе уже должен?

– Семнадцать марок и восемь монет.

– Так много?

– Я никогда не ошибаюсь в цифрах, – торжественно заверила она.

– Она никогда не ошибается в цифрах, – подтвердил Танни, передвигая трубку с чаггой из одного угла рта в другой при помощи языка.

– Она никогда не ошибается в цифрах! – заключил Орсо, отсчитывая деньги.

Хильди сгребла монеты с его ладони, сунула их в свою фуражку, глубоко надвинула ее на копну золотистых вьющихся волос и выскользнула из двери, проворная, словно кошка.

– И как мы теперь будем играть без одной карты? – пробурчал Желток.

– Ты всю жизнь играешь без красоты, без мозгов и без денег, – отозвался Орсо, снова перебирая свою раздачу. – Без одной карты тоже как-нибудь управишься.





Больные места




– Кровь и ад! Где ты умудрилась заработать синяк?

Савин приложила кончики пальцев к губам. Она тщательно припудрила это место, но ее мать, столь невнимательная ко многим вещам, обладала сверхъестественной способностью замечать телесные повреждения.

– Не волнуйся, ничего страшного. Просто я фехтовала. С Бремером дан Горстом.

– Ты фехтовала? С Бремером дан Горстом?! Проклятье, ты же умная девочка, а совершаешь такие безмозглые поступки!

Савин поерзала на стуле и скривилась от боли в ребрах.

– Признаю, это действительно была не лучшая моя идея.

– Твой отец об этом знает?

– Он судил схватку. Вообще-то у меня такое чувство, что он развлекался от души.