Нелюбовь сероглазого короля
Часть 44 из 67 Информация о книге
– Скоро публичные выступления, – напомнила Карина. – Ты придумала речь? – Если честно, нет, – ответила я. – Как-то не до речей пока. – Ты что, Дашка! – ахнула Викуля. – Я тебя в последнее время не узнаю. Вот я бы за эту корону… В противоположном углу столовой раздался дружный смех. Мы втроем одновременно повернулись на шум. Вокруг Фила и Виты, что-то оживленно рассказывающих по очереди, сгрудились ребята из параллельного «Б» класса. – Плохо дело, – вздохнула Викуля. – Почему? – Даша, как это почему? Неужто не понимаешь? Вам с Робертом надо поднапрячься, старые заслуги уже не прокатят. За Гурьева и рыжую – и «Б» класс, и добрая половина нашего… – Половина? – ужаснулась я. – Конечно! Вита ко всем подъехала на кривой козе. – Викуля, ты сегодня просто мастер пословиц и поговорок, – улыбнулась Карина. Вика поморщилась и обратилась ко мне: – А ты, наоборот, совсем перестала с нашими общаться. – Теперь?.. Когда мама только о поступлении твердит… – Поступление поступлением, но ведь стать королевой выпускного бала всегда было твоей мечтой, – напомнила мне Викуля. – Верно, – кивнула я. – Все в твоих руках! – напутствовала меня Викуля. – Про Кайзера молчу, он свою корону, конечно, профукает. Почему не разговаривает с избирателями? Карина рассмеялась: – Представляю себе эту картину. Вот уж кому точно все равно! А у тебя, Вика, кукушка совсем поехала со школьными конкурсами. – Этот сладкий вкус победы, – отмахнувшись от Карины, проговорила Вика. – Короче, не забывай, Даша. Я в тебя верю… Покажи рыжей! Я тяжело вздохнула и перевела взгляд на Фила и Виту. Те, словно парочка знаменитых актеров на пресс-конференции, с приветливыми улыбками продолжали что-то вещать. Рядом с Витой Фил очень изменился. Стал увереннее и общительнее. Кто бы мог подумать, что он вообще решит участвовать в конкурсе… Но что не сделаешь ради своей девушки? 8 марта 20…8 Вечером мы с Витой по скайпу обсуждали речь для предстоящей предвыборной кампании. – Я им скажу: «Уважаемые гимназисты, а в особенности выпускники! Это очень трудный для нас год!» Вита говорила с таким серьезным лицом, что я невольно рассмеялась: – Больше похоже на речь президента у Кремля среди елок. – Да-а? – девчонка расстроилась. – Не хочу, чтобы все походило на стеб. Нужно что-то романтичное, легкое, необычное. Но в голову ничего не лезет! Я еще и на сцене перед залом обычно волнуюсь… – Не расстраивайся, – ободрила я Виту. – До выступления – целый месяц. Обязательно что-нибудь придумаешь! – А ты пока ничего не писала? – Сделала кое-какие наброски на физике, – ответила я. – Покажи! – попросила Вита. – Ладно… – я потянулась за школьной сумкой, которая лежала на кровати, и достала тетрадь. Прокашлявшись, я негромко произнесла: – «Добрый день, моя юность. Боже мой, до чего ты прекрасна». В семнадцать лет каждый из нас воображает себя горячей большой звездой. Нам кажется, что все объекты солнечной системы должны вращаться исключительно вокруг нас. Молодость дана нам не только для знаний, но и для совершения глупостей. А когда их еще делать, если не в семнадцать, в городе, который захватила весна?.. – Погоди-погоди! – перебила меня Вита. Она наклонилась, а через пару секунд снова появилась на экране с большим белым котом в руках. – Эта наглая морда мой зарядник жрет! Я рассмеялась. – Привет, Пончик! – громко сказала в монитор. Так зовут кота Виты. И точно так же меня называет иногда Роберт… Возможно, на моем лице появилась глупая улыбочка, потому что одноклассница поинтересовалась: – Как тебя Роб с международным женским днем поздравил? – Носки подарил, – заявила я. – И пену для бритья. – Чего-чего? – захохотала Вита. – В отместку за мой аналогичный подарок на двадцать третье, – проворчала я. – Вы забавные! – Какое там… – рядом со мной завибрировал телефон. – Ой, Вита, папа звонит! Поздравить, наверное, хочет. Вита знала, что мой отец живет в другой стране, и послушно закивала. – Отключаюсь, – проговорила она. Я тоже захлопнула крышку ноутбука и ответила на вызов. Через некоторое время в комнату заглянула мама: – Ты с папой?.. Я убрала телефон от уха. – Хотите поболтать? – предложила я. – Болтали уже, – смутившись, попятилась из комнаты родительница. – Привет ему! Я только горько усмехнулась и вернулась к разговору. – Да?.. Мама заходила… Почему они держат меня за дуру? Еще в канун Нового года я поняла, что нашей семьи больше нет. 12 марта 20…8 Сегодня на нашем «вечере откровений» я решила устроить для тети Маши допрос с пристрастием. – Мария Архиповна, а как вы относитесь к девушке Филиппа? Спросила и замерла в ожидании ответа. – А почему тебя это интересует? – удивилась она. – Просто… Понимаете, с каждым днем мы становимся с Витой все ближе. Я вижу, что она ко мне тянется, и это подкупает. Она искренне интересуется моими делами, поддерживает, зовет гулять, в кино. Но рассказать ей что-то личное и сокровенное я до сих пор не решаюсь. – А есть что скрывать? – с подозрением в голосе поинтересовалась Мария Архиповна. Никто, кроме нас с Робертом, не знает о заключенном на набережной договоре… – Например, про папу, – нашлась я. – А девчонки, Каринка и Викуля, каждый день осуждают наше общение. Может, ревнуют? Тетя Маша молчала. – С другой стороны, если Филипп так долго дружит с Витой… – Значит, с ней все в порядке? – усмехнулась Мария Архиповна. – Мне кажется, ваш сын разбирается в людях, – серьезно сказала я. Тетя Маша поднялась из-за стола, чтобы поставить чайник.