Наш дом

Между Женевой и Лионом, 6:00


Поезд прорывается сквозь черноту из одной страны в другую, и обе чужие. Слишком темно, чтобы рассматривать пейзажи, даже если бы хотелось; по колебаниям звука и давления ясно, что они проезжают туннель под Альпами. Он старается не встречаться взглядом с попутчиками: семьи, лыжники, молчаливое большинство, о чьих целях путешествия можно только догадываться.

В телефоне (без сим-карты), фактически принадлежащем его (бывшему) начальнику, осталась подборка фото и видео мальчиков. Он запускает рождественский концерт, но от звука чистых детских голосов, от вида невинных лиц становится слишком больно…

Нет, лучше музыка. Он включает случайный порядок песен, и первым выпадает старый хит Мела Торме «Возвращаюсь домой». У него столько сентиментальных песен в жанре концептуального рока и фолка, из восьмидесятых и девяностых – времен молодости, и надо же было выпасть именно этой, какая жестокость! Словно Майк сам выбирал, чтобы нарочно его помучить.

Ненавижу тебя, думает он. Ненавижу так сильно, как никого и никогда в жизни – только тебя.

Даже сейчас, если б можно было сделать это с минимальной угрозой для Фии, он сошел бы с поезда, прилетел домой и убил бы его голыми руками.





Глава 44





Брам, выдержки из файла Word


Наступил Новый год, а с ним и новые приготовления к нашей афере.

В пятницу, шестого января, мы с Вэнди в первый (и единственный) раз встретились с юристом, чтобы подписать документы. Мы сидели бок о бок у стола в маленькой убогой конторке над сырным магазином. Потухшие глаза и разболтанная походка свидетельствовали о том, что Грэм Дженсон вступил в средний возраст с явным чувством поражения. Это наводило на неприятные мысли. При других обстоятельствах мы могли бы травить байки за кружкой пива и соперничать за внимание его молоденькой стажерки Рейчел.

Вместо этого я выложил на стол два паспорта, свой и Фии.

– Повезло, что они не просят водительское удостоверение, – пробормотала Вэнди вполголоса.

Цапнув мой паспорт, она пролистала до фотографии и коснулась моей руки, словно бы с нежностью вспоминая молодую версию любимого супруга. В ее интерпретации нашей извращенной «ролевой игры» мы вовсе не разводились.

Что касается «ее» фотографии, тут не требовалось подносить к лицу и пристально сличать. Хоть и гораздо менее привлекательная, к тому же килограммов на пятнадцать толще, Вэнди обладала похожим типом внешности. У обеих темные глаза, светлые волосы (Вэнди подкрасила свои, стараясь приблизиться к менее резкому оттенку Фии, и отрезала челку, чтобы скрыть более тонкие, высоко расположенные брови). Правда, у Фии миленький, слегка заостренный подбородок, однако это не самая заметная черта; вряд ли сторонний наблюдатель – к примеру, сертифицированный юрист с полномочиями управлять миллионами фунтов – обратит внимание (лучше бы сделали обязательным анализ крови или отпечатки пальцев!). В нашем случае понадобился лишь беглый взгляд – отправка ксерокопий по почте послужила достаточным залогом добросовестности.

Я убрал паспорта – надо при первой возможности вернуть оба в шкафчик на Тринити-авеню.

– Так, ну что… Почти все готово, – объявил Дженсон.

Документы в порядке, многочисленные запросы покупателей выполнены. Вэнди перепроверила детали банковского счета, на который будет совершен перевод после того, как погасят долг по ипотеке и автоматически вычтут гонорары агентов (насколько я понял, деньги задержатся на официальном счете не больше пары минут, а потом исчезнут на каком-нибудь офшоре). Мы подтвердили, что фирма «Челлонерз» будет осуществлять контроль над транзакцией, а финальные документы должны быть оформлены строго в электронном виде и вместе с остальной корреспонденцией отосланы на тайный «общий» адрес.

– Что ж, давайте подписывать, – предложил Дженсон, и для меня это прозвучало как «ну давай, подписывай свой смертный приговор!»

– Как здорово! – пропела Вэнди с ноткой злорадства в голосе.

Наши взгляды встретились, и я представил на ее месте Фию: неприкрытое отвращение, окончательная потеря всякого уважения… Что я делаю?.. Подписываю смертный приговор нашему дому, прямо здесь и сейчас!

На меня вдруг снизошло нелепое озарение. Как я мог быть таким слепым? Если бы я пришел с повинной после аварии, меня бы посадили, но на этом преступление – и наказание – закончилось бы. А теперь оно разрослось и мутировало до состояния гигантского монстра. Вот как бывает с несчастьями: пытаешься скрыть одну ошибку, а в итоге совершаешь сотню других. Чтобы избежать нескольких лет в тюремной камере, приносишь в жертву всю свою жизнь – если, конечно, решишься и дальше влачить жалкое существование никчемного куска дерьма…

Уходи! Прямо сейчас, пока еще не поздно!

Да, я не получу фальшивый паспорт, но что мешает затеряться где-нибудь в глубинке под своим настоящим именем? Я совершенно свободен, меня ведь не выпустили под залог.

Ну, давай!

А Лео с Гарри? Майк же намекал… Позвонить в полицию, добиться какой-то защиты?

Нет, полиция скорее заинтересуется мной.

– Твоя очередь, милый!

Вэнди показала мне графу рядом с ее подписью – впечатляющей подделкой, над которой она тренировалась последние недели.

– Ты весь дрожишь, – заботливо добавила она. – Наверное, еще не до конца поправился. Он проболел все Рождество и Новый год, представляете!

– Все нормально, – отозвался я.

Смешно, учитывая масштаб преступления, что я так противился ее попыткам создать между нами вид супружеской пары.


Я поставил подпись.

Юрист вяло поздравил нас.

– Пока рано для шампанского, – добавил он с видимым сожалением.

– Спасибо, – ответила Вэнди, подражая его сдержанному тону. – Подождем результатов сделки.

Она вела себя вполне убедительно: вежливая, расслабленная и в то же время безликая, незапоминающаяся. Не та женщина, за которую зацепился мой взгляд в «Двух пивоварах».

– Не грусти! – сказала она, выходя на улицу.

– А что, думаешь – пронесет?

– Ну ты приколист! – захихикала она. – Дай я тебя поцелую на случай, если он смотрит в окно, хотя вряд ли. Мне показалось, он фальшивил, а тебе?

– Поэтому Майк его и выбрал, – пробормотал я. – Не делай вид, что не знала.

– Ну ладно, не ворчи!

«Не ворчи»?! Она серьезно?

Вэнди наклонилась поцеловать меня, я поджал губы. Мы стояли на перекрестке, мелкий дождик приглушал рев машин до сиплого воя.

– Фу, противный! – игриво надулась Вэнди. – Я ведь твоя жена, так что могу потребовать выполнения супружеских обязанностей! Кстати, мы недалеко от твоей квартиры.

– Мы только украли вместе дом, а не поженились! – огрызнулся я, мимолетно вспомнив рождественскую ночь.

Эх, толкнуть бы эту дрянь под автобус! После светофора машины резко набирали скорость, запотевшие стекла заслоняли обзор, пассажиры уткнулись в мобильники – в принципе, было бы несложно…

Тогда меня будут судить за два убийства вместо одного – какая, собственно, разница?





* * *


Оставалась последняя встреча с Майком.

Все началось вполне дружелюбно; на какой-то миг у меня даже создалась иллюзия, что мы равно заинтересованные партнеры по бизнесу.

– А Фия? – спросил я. – Ты вроде собирался ее увезти? Она ни о чем таком не предупреждала.

– Все под контролем. Я заберу ее с полудня среды до вечера пятницы. Как только придут деньги, самое позднее в пятницу утром, Вэнди привезет твои вещички и можешь сматываться.

В кои-то веки его бесцеремонный тон успокаивал: «вещички» вместо поддельного паспорта и компромата, которым он махал у меня перед носом словно петлей целых три месяца; «сматываться» вместо «спасаться бегством». Похоже, они с Вэнди в пятницу планируют «смотаться» в Дубай, и в тот момент, когда они будут пристегивать ремни перед взлетом, Фия обнаружит у себя дома чужих людей.

– Куда ты ее повезешь?

– Надо залезть в кубышку и прикинуть, что мы можем себе позволить.

В кубышку, которую я ему обеспечил.

Я уже открыл новый счет и положил на него оставшиеся сбережения. В последний момент сниму все с текущего (за вычетом той части, что будет зачислена на общий счет в конце месяца). Совместный счет я трогать не стану: особого благородства в этом нет, учитывая ситуацию, но хоть какой-то жест, пусть и мизерный.

– Итак, значит, в четверг ты отпросишься с работы и вывезешь всю мебель, – уточнил Майк.

– А если соседи позвонят Фие? Наверняка кто-нибудь заметит рано или поздно…

– Логично. Тогда скажешь, что делаешь ремонт, и это сюрприз, а если они ей передадут, то все испортят. Сработает?

Да, сработает. Ближайшие соседи знают, что мы расстались в дружеских отношениях и что я – виновная сторона. Значит, от меня вполне можно ожидать какого-нибудь грандиозного жеста в попытке ее вернуть.

– А если Фия не сможет отпроситься в поездку – все-таки Рождество недавно прошло?

– Тогда уговорю ее взять больничный, не проблема.

Я оцепенел. Майк был оскорбительно уверен в своей силе убеждения, в том, что сможет забрать мой дом и ровно в тот же момент трахнуть мою жену.

– Да-а, Брам, – протянул он, почувствовав мое настроение; ему явно доставляло удовольствие давить на больное. – Кто бы мог подумать, что ты закончишь таким же лузером, как твой папаша?

В ту же секунду исчезла всякая иллюзия «партнерства». Я схватил его за воротник, упираясь костяшками пальцев в горло. Будь я сильнее, взял бы его башку и размозжил о стену! Увы… Он держал меня на расстоянии вытянутой руки, пока я не оторвался от него.