На улице нашей любви

Это что-то новенькое.

— Почти? — переспросила я.

— Я был бы не прочь появляться в твоем обществе на деловых обедах и прочих мероприятиях, которые, по мнению моей секретарши Мораг, мне следует украшать своим присутствием. На таких тусовках приятно бывать с девушкой, которая не ждет, что в конце вечера ты сделаешь ей предложение или хотя бы подаришь бриллиантовое колье.

— А, значит, понятие «голый секс» ты трактуешь довольно широко. Это больше похоже на соглашение. Насколько я понимаю, подобные соглашения ты заключал со всеми своими красотками. Но с чего ты взял, что я готова играть в такие игры? Брэден, у тебя куча денег, ты недурен собой и слишком хорошо это знаешь. В общем, у тебя есть некоторые основания, чтобы быть самовлюбленным павианом, каковым ты и являешься. Любая блондинка с модельной внешностью с радостью прыгнет к тебе в койку. Так иди и играй со своими куклами Барби.

В глазах Брэдена вспыхнуло неподдельное удивление.

— Во-первых, играть в куклы мне надоело, — ухмыльнулся он. — С ними слишком много мороки. Постоянно требуют, чтобы я распинался о своих чувствах и скупал для них целые магазины. К тому же у них кошмарная привычка болтать без умолку. Во-вторых, ты это серьезно?

Я нахмурилась, сбитая с толку. Что он хочет этим сказать?

— Ты не перестаешь меня удивлять, — сообщил Брэден.

— И чем я удивила тебя на этот раз?

— Я был уверен, ты сознаешь свою сексуальную привлекательность. Похоже, я ошибался.

Мать твою. Стараясь скрыть смущение, я недоуменно округлила глаза, всем своим видом показывая, что его слова даже не поцарапали мою защитную броню.

— Ты вообще частенько ошибаешься. Особенно на мой счет.

Брэден пропустил мимо ушей мое насмешливое замечание. Он был полон решимости дать исчерпывающие разъяснения.

— Да, ты и в самом деле не похожа на девушек, которые нравились мне до сих пор. У тебя короткие ноги. А мне нравятся длинные.

Короткие? Вот сволочь. Я попыталась испепелить его взглядом.

— И все же, когда я увидел тебя в шортиках — помнишь, в такси, — у меня едва не произошла эрекция. Потом ты явилась в этих шортиках к Элоди и Кларку. Снова тот же эффект.

— Врешь и не краснеешь, — выдавила я.

Он покачал головой. Судя по всему, он веселился.

— У тебя классные ножки, Джоселин. Хотя и коротковаты. И потрясающая улыбка, которую ты довольно редко пускаешь в ход. Фантастические сиськи. Ты права, прежде я западал на блондинок. Но тебя тоже можно считать блондинкой. С небольшой натяжкой.

Он довольно расхохотался, не обращая внимания на мой полыхающий яростью взгляд.

— Цвет волос у тебя малость подкачал, но это не смертельно. Думаю, если их распустить, они выглядят шикарно. У меня перед глазами так и стоит картина — ты извиваешься подо мной, волосы разметались по подушке, а я вхожу все глубже.

Только не заводиться. Только не представлять себе подобных картин.

— Но самое офигительное, что у тебя есть, — глаза, — продолжал Брэден. — Таких глаз я еще ни у кого не встречал.

— И что же в них такого особенного?

Я с удивлением обнаружила, что голос охрип. Его слова распалили меня не хуже афродизиака.

— Они словно обращены внутрь. — Голос его стал ниже, глубже и еще сексуальнее, если только последнее возможно. — Я привык видеть в женских глазах ледяной холодок расчета. Или огонек охотничьего азарта. Поэтому твой отрешенный задумчивый взгляд так меня зацепил.

Я судорожно сглотнула, стараясь сделать это как можно незаметнее, склонила голову набок и язвительно усмехнулась:

— Надо отдать тебе должное, ты наделен даром красноречия.

— Это не единственный мой талант. Хочешь, докажу это прямо сейчас?

Я рассмеялась, и он улыбнулся в ответ — соблазнительной, неотразимой, сексуальной улыбкой. Я вздохнула.

— Но, несмотря на все свое хваленое красноречие, ты выражаешься неточно. Или сам не знаешь, чего хочешь. Сначала говорил о голом сексе. Потом выяснилось, что тебе нужна девушка для светских тусовок. Это усложняет дело.

— Почему? Разве друзья не могут вместе пообедать, а после заняться сексом?

Я взглядом выразила сомнение, он пожал плечами:

— Слушай, я не понимаю, зачем вообще тратить время на объяснения, когда все элементарно. Я хочу тебя, ты хочешь меня. Нет никаких причин, мешающих удовлетворить наше взаимное желание. И при этом оставаться друзьями.

— Почему ты ничего не говоришь о том, сколько времени продлится наша так называемая сексуальная дружба? — спросила я.

В глазах его вспыхнула досада, но он загасил ее одним взмахом ресниц.

— Может, ты сама определишь срок?


— Месяц.

Он ухмыльнулся, сознавая, что победа осталась за ним.

Жесть. Я сама выбросила белый флаг.

— Давай условимся на шесть месяцев, — предложил он. — Вдруг мы войдем во вкус?

— Два, — фыркнула я.

— Три.

Мы уставились друг на друга, словно не понимая, о чем именно препираемся. Внезапно оба осознали это; взаимное притяжение, толкавшее нас друг к другу, усилилось, воздух насытился сексуальными разрядами. Протянутая между нами невидимая нить превратилась в канат, и этот канат становился все короче. Воображение мое рисовало самые откровенные эротические сцены, участниками которых были мы оба, и тело бурно на это откликалось. Трусики моментально увлажнились, под майкой выпирали напряженные соски. Брэден это заметил, и огонь желания в его глазах вспыхнул ярче.

— Заметано, — выдохнула я.

Его следующий вопрос оказался неожиданным, но чрезвычайно практичным:

— Ты принимаешь таблетки?

— Да.

У меня были нерегулярные, болезненные менструации, и врач прописал мне противозачаточные в качестве лечения.

— А ты… давно проверялась?

Я сразу поняла, о чем он. Мой последний сексуальный опыт был настолько бурным, что я сама не помнила, что произошло. Очухавшись, я первым делом сдала кровь на СПИД и на венерические болезни.

— Недавно. А ты?

— Я делаю это постоянно.

— Значит, все тип-топ.

Едва эти слова сорвались с моих губ, Брэден встал и протянул мне руку. Глаза его горели, лицо было исполнено решимости.

— Что? — всполошилась я. — Прямо сейчас?

К такому стремительному развитию событий я была не готова.

— Зачем откладывать?

— Ну… мне надо подготовиться… духи, красивое белье…

Вместо ответа, Брэден схватил меня за руку и выдернул из кресла, словно я ничего не весила. Мгновение — и я ощутила жар его сильного тела. Одна его рука скользила по моему бедру, другая юркнула под майку. Он прижимал меня все крепче, я ощутила, что его орудие пришло в боевую готовность. Постанывая от наслаждения, я запрокинула голову, чтобы видеть его лицо. Глаза его потемнели и казались бездонными.

— Детка, красивое белье нужно тем, кто хочет соблазнить мужика, — пробормотал он. — А я уже болтаюсь на крючке.

— Но все равно, я…

Его губы прижались к моим, не дав договорить, язык проник мне в рот. Поцелуй был долгим, требовательным, жадным. Этот поцелуй словно говорил: «Это не романтическое свидание, это голый секс». Такое положение вещей меня вполне устраивало. Я застонала и обвила его шею руками. Брэден воспринял это, как знак согласия.

В следующее мгновение его сильные руки приподняли меня над полом, я обхватила его бедра ногами и запустила пальцы в его густые волосы. Он слегка покусывал мои губы, я отвечала тем же. Каждый словно пытался всеми возможными способами впитать вкус и запах другого.

— Обалдеть, — пробормотал Брэден, его дыхание щекотало мне губы.

К моему разочарованию, наши рты разлучились, но сожалеть было некогда — перед глазами у меня все поплыло, я ощутила, что Брэден несет меня в холл и дальше — в спальню. С губ моих сорвалось удивленное «ух», когда он резко бросил меня на кровать, и я растянулась на матрасе.

— Поосторожнее нельзя? — возмутилась я.

— Раздевайся! — отрывисто скомандовал он, расстегивая рубашку проворными пальцами.

Внизу живота у меня все сжалось.

— Что еще прикажешь? — спросила я сквозь зубы.

Брэден оторвался от своего занятия и склонился надо мной. Руки его упирались в мои бедра, наши лица разделяло всего несколько дюймов.

— Давай договоримся: во время секса никаких споров, — процедил он.

— Но…

— Джоселин, — угрожающе зарычал он.

Я закрыла глаза, мысленно призывая его губы, по которым мои губы успели истосковаться. Пожалуй, он внес разумное предложение. Спорить во время секса действительно совершенно ни к чему. Тем более словесными перепалками я сыта по горло.