Моя прекрасная ошибка

Я вытаращила глаза.

— Не может быть.

Кейн кивнул.

— Две родинки на левой стороне шеи. Он определенно рисовал вас.

— Но он никогда не видел меня обнаженной.

— У него хорошее воображение. — Глаза Кейна опустились к вырезу моей блузки. Когда он снова посмотрел мне в лицо, взгляд его был полон лукавства. — Я бы даже сказал, превосходное.

От его взгляда у меня возник странный трепет в животе, который начал спускаться вниз.

О боже, только не это.

Я попыталась сбросить наваждение, отшутившись:

— Вот поэтому я и не встречаюсь со студентами. И, разумеется, не собираюсь принимать наушники из рук этого молокососа в вязаной шапочке, не говоря уже о том, чтобы сидеть рядом с ним на лекции.

— Вот и правильно, — с улыбкой произнес Кейн. — Вам лучше общаться со взрослыми мужчинами.

Он, разумеется, прав. Вот только я начала думать, что соблюдение этого правила для меня означало общение лишь с одним конкретным мужчиной.





Глава 6. Рэйчел





Приближался тот самый день месяца. Я не боялась его, просто очень ждала. Ежемесячные сообщения от Дэвиса приходили как по расписанию. Я посмотрела на экран телефона.

Дэвис: В следующую среду в 7 вечера? Скучаю по тебе.

В первую среду каждого месяца мы с тремя моими бывшими соседями по квартире собирались вместе на ужин. Дэвис был моим соседом в течение последних двух лет. У нас с ним был роман, очень недолгий — к сожалению, он пришелся на неудачный для Дэвиса период.

Я набрала ответное сообщение:

Рэйчел: С нетерпением жду среды.

Как только я нажала «отправить», вошла Ава. Она работала в раннюю вечернюю смену, обслуживала столики, и это означало, что я перебиралась за стойку бара, а Чарли отправлялся домой.

— Привет, Рэйч.

— Привет. Дэвис мне только что написал. Он собирается прийти на ужин на следующей неделе.

Ава поиграла бровями.

— Пора бы уже. Он пропустил последние три встречи. Может быть, ты сможешь напоить его и наконец прервешь период воздержания.

— Заткнись.

Ава была единственным человеком, который знал обо мне и Дэвисе. Я швырнула в нее полотенце, которым вытирала стойку бара.

— Мне не следовало рассказывать тебе об этом.

— Рассказывать? — переспросила она, а затем изобразила, как ласкает свое тело руками, проводя по бокам, и простонала:

— О, Дэвис. О, Дэвис.

Я рассмеялась.

— Прекрати. Какая же ты несносная.

Пока Ава переодевалась, я думала о своем бывшем соседе. Дэвис не был типичным студентом колледжа — ни в малейшей степени. Он был южанином до мозга костей, со всеми этими вежливыми «да, мэм» и «нет, мэм», и восемь лет прослужил в армии, прежде чем приехать в Бруклин изучать бизнес. В то время когда Дэвис только появился у нас в колледже, он находился в состоянии развода. Он женился в восемнадцать лет на своей школьной подруге, сделав такой романтический жест перед своей первой поездкой в Ирак. Как рассказывал Дэвис, их брак был вполне счастливым все то долгое время, пока он изредка навещал ее, приезжая в отпуск, и отсылал домой чеки. И перестал быть таковым, когда Дэвис демобилизовался и его жена внезапно обнаружила, что, когда ее муж не служит где-то на другом конце света, очень сложно спать с кем попало и не попасться при этом.

За два года, что мы прожили вместе как соседи, Дэвис стал одним из моих лучших друзей — до того самого вечера, когда мы отпраздновали его выпускной. Мы оба тогда слишком много выпили. Одно вело к другому, и прежде чем ночь закончилась… О, Дэвис! И хотя я никогда раньше не думала о нем в таком ключе, на следующий день я была вся такая: О! Он отличный парень! Симпатичный! Хорош в постели. То есть я вдруг увидела его совершенно в новом свете.

Это продолжалось чуть больше месяца. В то время как во мне все больше зрела идея замужества, Дэвис, очевидно, был совершенно не готов к новому браку. Он порвал нашу связь, объяснив, что слишком мало времени прошло после развода, чтобы заводить новые отношения, особенно с той, которая ему очень дорога. Я поняла — ну, или постаралась понять. В общем, после этого, когда наша аренда закончилась, мы решили разъехаться и остаться друзьями… с обещаниями дать друг другу некоторое время и, возможно, вернуться к этому вопросу в будущем. А пока… за годы службы в армии и семейной жизни он заслужил свою свободу.


Возможно, мой перерыв в свиданиях с парнями как-то и был связан с надеждой, что его обещание «вернуться к этому вопросу в будущем» может когда-нибудь осуществиться, и сейчас, через восемь месяцев, я, наконец-то, поняла его намек.

Мой телефон зажужжал, возвещая, что пришло еще одно сообщение.

Дэвис: Что? И никаких «я тоже скучаю»?

Мои пальцы зависли над клавишами, пока я, улыбаясь во весь рот, пыталась придумать, что бы ему написать. Ава вышла из дамской комнаты в рубашке-поло и с волосами, завязанными в хвостик. Повязывая фартук вокруг талии, она сказала:

— Чуть не забыла. Никогда не поверишь, что я сегодня смотрела.

— И что же?

— Ну, давай, догадайся.

— Ладно. Какой-нибудь порнофильм. Точно, ты смотрела порно.

— Нет, — ухмыльнулась Ава.

— Ты наконец-то закончила свой марафон с «Ходячими мертвецами»?[1]

— Не угадала.

— Хоть намекни. Дай подсказку, от которой я могла бы оттолкнуться.

— Так и быть. — Ава задумчиво постучала коготками по стойке, потом ослепительно улыбнулась. — Это рифмуется с «принцесса ест».

Я рассмеялась.

— Я думаю, ты просто сошла с ума.

Парочка, которую я недавно посадила за столик номер два, сделала знак, что готова сделать заказ. Я кивнула своей безумной подруге и указала ей на клиентов сотовым телефоном.

— Это рифмуется с «сомик ква».

Она несколько раз повторила это.

— Сомик ква, сомик ква, сомик ква… — Потом ее глаза загорелись. — Столик номер два!

Я достала блокнот и ручку из коробки под стойкой и пододвинула к ней.

— Иди, прими заказ, сумасшедшая.

Я все еще смотрела на сообщение Дэвиса, пытаясь сообразить, что бы написать в ответ, когда вдруг нашла ответ на ее загадку. Поняв, что она имела в виду, я внезапно потеряла всякий интерес к своей переписке и засунула телефон под бар, где обычно держала его во время работы.

Ава приняла заказ со второго столика и отнесла его на кухню, прежде чем вернуться к барной стойке, где я в это время наливала пиво.

— «Принцесса ест»… это ведь ты имела в виду профессора Уэста? — спросила я.

— Умница! Хотя там его звали не Кейн Уэст, а Авель Арсен.

— О чем ты говоришь?

— Сегодня я была на собрании ассистентов преподавателей и там встретила парня, который был ассистентом доктора Андерсона.

— Заведующего музыкальным отделением?

— Именно. Кстати, его ассистента зовут Норман — не слишком подходящее имя для двадцатилетнего парня, но он симпатичный. Он попросил меня выпить с ним и еще с парочкой ассистентов в эту пятницу, так что ты идешь со мной.

— Хорошо, пойду… — Я была рада, что Ава нашла чем вдохновиться после всего, что пережила с Оуэном. Хотя я до сих пор так и не поняла, как этот парень связан с Кейном или кто такой, черт возьми, этот Авель Арсен. — Но какое отношение это все имеет к профессору Уэсту?

— Доктор Андерсон сказал ему, что профессор Уэст когда-то играл в музыкальной группе. У них даже намечался контракт с одним из крупнейших музыкальных лейблов. — Она вытащила телефон, нашла там что-то и повернула его экраном ко мне. — Вот, познакомься с Авелем Арсеном.

Видео было мутным, а качество звука — ужасным, вероятно, оно было снято еще на смартфоне первого поколения. Все, что я смогла разглядеть, — это четверо парней, играющих где-то далеко на сцене.

— Смотри, смотри дальше, — сказала Ава.

Наконец, уже ближе к концу записи, человек, снимавший это видео, воспользовался зумом телефона и увеличил картинку, переведя камеру на барабанщика, который еще и пел. Его голова с длинными волосами, закрывающими лицо, была опущена, он яростно стучал по барабанам и дергался в такт музыке. Было что-то невероятно сексуальное в том, как крепко он сжимал палочки, как рельефно напрягались его мышцы при каждом движении. Какой же выносливостью должен был обладать человек, чтобы так двигаться в течение нескольких часов подряд.

Легкий трепет у меня в животе возник еще до того, как музыкант поднял голову. Но в тот момент, когда его взгляд встретился с камерой, у меня перехватило дыхание.

Профессор Уэст подростком был так же великолепен, как и сейчас. Только тогда он был в образе эдакого плохого парня-музыканта со всеми сопутствующими признаками. Сейчас, глядя на профессора Уэста, его вполне можно было бы принять за джазового или даже классического музыканта. Каким-то образом сексуальный плохой парень вырос в сексуального зрелого мужчину.

Когда музыка смолкла, Кейн поднял голову и подарил зрителям кривую ухмылочку. Его волосы до плеч были мокрыми от пота, он подбросил одну из палочек в воздух, поймал ее другой рукой, а затем свободной рукой, закинув ее за спину, стянул с себя промокшую футболку. Девчонки зашлись в восторженных криках от вида великолепных кубиков его мускулистого торса. Его приветствовали так же исступленно, как приветствуют каких-нибудь рок-звезд типа «Битлз».

Ничего себе!