Моя прекрасная ошибка

Я прождал шесть часов. В начале второго я признал тот факт, что моя маленькая подружка сегодня не придет. До того как накануне я последовал за ней к ее дому, я не сомневался, что происходит нечто страшное. Но теперь, когда я увидел вполне обычный дом, в котором она жила, и приличное окружение, в мою душу закралось сомнение. Однако, напоминал я себе, серийный убийца Тед Банди тоже на вид казался вполне приличным человеком. Я застонал от досады и поднялся с заднего ряда скамеек в церкви, где прослушал уже три мессы, наблюдая за входной дверью. Я не представлял, что надо делать, но точно знал, куда идти.

За четыре квартала до ее дома я заметил, что у меня заканчивается бензин. Так как мне еще предстояло выработать план действий, я решил ненадолго остановиться на ближайшей станции самообслуживания с полным набором услуг и небольшим магазинчиком и вошел внутрь, чтобы расплатиться. Я уже положил руку на ручку двери, как вдруг заметил нечто примечательное. Рядом с заправкой был припаркован автомобиль, который показался мне до чертиков знакомым — он был той же модели и выглядел точь-в-точь как тот, который я видел накануне на подъездной дорожке к дому маленькой девочки.

А ведь этот гребаный Бенни автомеханик.

Я приблизился к автомобилю, чтобы рассмотреть его сзади. Разумеется, на стекле была та самая монограмма — имя Христа в виде рыбы. Бросив взгляд в сторону магазинчика, я увидел рядом гараж с двумя отсеками. Одна из дверей была закрыта, а вторая — приподнята на полметра. Внутри явно горел свет.

Я некоторое время торчал в магазинчике, притворившись, что внимательно читаю текст на обратной стороне упаковки чипсов, пока не закончили расплачиваться двое других покупателей. Наконец, в магазине остались только я и женщина за кассой. Я взял банку газировки и батончик «Сникерс» и подошел к кассе.

— Скажите, а автомастерская еще открыта? У меня двигатель стучит, хотелось бы проверить.

Кассирша бросила взгляд на часы.

— Сегодня мастерская закрылась в полдень. Но, думаю, Бенни еще там.

Все мое тело напряглось.

— Спасибо. А где тут офис или что-то в этом роде?

Женщина махнула рукой в сторону задней двери.

— Пройдите через эту дверь. Бенни, возможно, в одном из гаражей.

Мое дыхание становилось все глубже по мере того, как я шел по тускло освещенному помещению. Заметив отвертку, лежащую на крышке красного ящика с инструментами, я на всякий случай прихватил ее и засунул в задний карман джинсов.

— Эй? Здесь есть кто-нибудь? — В гараже стояли четыре автомобиля, но никого не было видно.

Из-под капота одной из машин в соседнем отсеке высунулась голова мужчины, напугав меня до полусмерти.

— Чем могу вам помочь?

Я тупо уставился на него — плана действий у меня не было.

Он вытащил салфетку из кармана и сделал шаг ко мне, вытирая руки.

— Вообще-то мы закрыты. Мне пора домой, к моим девочкам. В миле к северу отсюда есть еще одна автомастерская, если у вас проблемы с машиной.

«К моим девочкам».

— Вы — Бенни?

— Да. А что вам от меня надо?

Неплохо бы потыкать палкой в спящего медведя. Меня вдруг осенило, как надо действовать.

— Я друг ваших дочек.

Внезапно все внимание автомеханика переключилось на меня. Все его поведение вмиг изменилось. Он прекратил вытирать руки и уставился мне прямо в глаза.

— Моей дочери запрещено общаться с мальчишками.

— Почему это?

Его физиономия исказилась от злобы.

— Потому что она — маленькая шлюха.

Мы стояли по разные стороны машины, но он начал медленно приближаться ко мне.

— Ошиваешься вокруг моей дочки? Позволь дать тебе один маленький совет. Найди себе порядочную девчонку. А эта… она испорченная. Ей всего пятнадцать, а с ней одни проблемы.

— Ты что-то путаешь, дядя. Это я тебе советую держаться подальше от них обеих.

Бенни просто обалдел. Он стоял как вкопанный. На его лице медленно расплылась страшная, порочная улыбка, от которой у меня мороз пошел по коже. Сейчас я смотрел в лицо чудовища.

— Думаешь, тебе удалось что-то разнюхать? Почему тогда ты не идешь доносить на меня?

— Ты, тварь, тащишься от маленьких девочек. Вламываешься по ночам в спальню старшей и заставляешь ее молчать, угрожая, что иначе проделаешь то же самое с младшей. Держи подальше от них свои грязные лапы, или я сообщу обо всем в полицию.

Бенни хищно сощурился, явно пытаясь сложить кусочки головоломки. Похоже, ему удалось просчитать ситуацию, и на его губах появилась язвительная улыбка. Он заговорил зловеще, под стать дьявольскому выражению на его лице.

— Так вот почему они складывали свои вещи? Значит, это с твоей подачи, гаденыш, они собирались сбежать, так ведь?


Я ничего не ответил.

Он сделал еще один шаг ко мне.

— После вчерашней ночи они уже никуда не сбегут. Я преподал им хороший урок и с тобой сейчас сделаю то же самое. — Бенни полез в карман комбинезона и извлек небольшой пульт дистанционного управления. Глядя не меня в упор бешеными глазами, он направил пульт на полуоткрытую дверь гаража, и та начала опускаться. Я следил за его взглядом, который остановился на стоявшей рядом с ним тележке с кучей инструментов. Все остальное происходило, как при замедленной съемке.

Он протянул руку к увесистому гаечному ключу.

Я извлек отвертку из заднего кармана джинсов.

Надо сказать, я был перепуган до усрачки, но страх прошел, когда негодяй произнес:

— Снимай штаны, сопляк, я тебя сейчас тоже оттрахаю.





Глава 34. Кейн





— И почему ты на меня так смотришь?

Мёрфи положил свою большую голову мне на колени и с грустью в больших карих глазах уставился на меня. Я почесал ему любимое место за ушами, и пес шумно вздохнул.

— Боже, как у тебя воняет из пасти, приятель. — Я думал, что запах исходит от пса, но, вполне возможно, и от меня самого.

Я захлопнул ноутбук и, сняв очки, потер глаза. Твою мать, как же мне все рассказать ей? Я целых два дня сидел, запершись в своей квартире, не принимал душ, почти ничего не ел и чувствовал, что потерпел в жизни полное поражение. Вся моя жизнь пошла прахом. У Рэйчел, наверное, сложилось впечатление, что я намеренно избегаю ее, так как она больше не присылала мне сообщений.

В сотый раз пытаясь убедить себя, что, может, лучше вообще ничего ей не говорить, я вдруг понял, что окончательно потерял из-за нее голову. Это не было бы столь трудным решением, если бы на кону не стояло так много. А ведь я непременно потеряю ее, если во всем признаюсь. Разве сможет она когда-нибудь доверять мне после того, как поймет, что мы с ней знакомы уже пятнадцать лет? Что я безбожно лгал ей несколько месяцев? Что я совершил святотатство, притворяясь священником — человеком, которому она доверила свои тайны, — и каждую субботу морочил ей голову, скрываясь за решеткой исповедальни.

Если я признаюсь ей, то, вне всякого сомнения, потеряю ее навсегда. Черт, ведь я сам никогда бы не стал доверять человеку, который проделал бы со мной такую мерзкую шутку.

Но, если я ей не признаюсь сейчас, все, что между нами было, и все, что могло быть, будет омрачено еще большей ложью.

Из эгоистических соображений я пытался найти оправдание для непризнания. Убеждал себя, что причиню ей боль дважды, рассказав всю правду. Я знал, что она испытывала ко мне нежные чувства. Я могу разбередить ее старые раны, а я сильно сомневался, что ей захочется все это вспоминать. Как говорится, не будите спящую собаку.

Только с одним я не мог смириться — я не хотел быть еще одним мужчиной, который подведет ее. Она была достойна лучшего. Твою мать! Она заслуживала лучшего мужчину, чем я. Я запустил пятерню в волосы и подергал их.

Сказать ей правду и потерять ее, попутно причинив ей боль.

Или лгать ей в лицо и продолжать отношения, зная, что они всегда будут омрачены ложью.

Несмотря на то что я провел два мучительных дня, обдумывая вставшую передо мной дилемму, в глубине души я знал, что на самом-то деле у меня нет никакого выбора — я не смогу больше обманывать ее.

Единственным утешением было то, что, если она возненавидит меня, ей будет легче идти по жизни дальше. По крайней мере, одному из нас будет легче. И это эгоистично с моей стороны — скрывать от нее истину.

Я потянулся к телефону, и в этот момент его экран засветился. Мы не переписывались уже целых двадцать четыре часа, и Рэйчел прислала мне сообщение ровно через сутки.

Рэйчел: Как насчет того, чтобы съесть тарелку куриного супа? Я могу к тебе заскочить сегодня вечером после работы.

Я некоторое время в нерешительности смотрел на экран. Одно дело — сидеть в тюремной камере и ожидать смерти, и совсем другое — знать точную дату казни. Пока я набирался мужества, чтобы ответить, пришло еще одно сообщение:

Рэйчел: Я заканчиваю работать в восемь.

Я не хотел, чтобы она вела машину вечером, особенно в рассерженном или расстроенном состоянии. Собравшись с духом, я написал:

Кейн: Я сам приеду к тебе в девять.



* * *

Приняв душ, я решил вывести Мёрфи на продолжительную прогулку, чтобы проветрить мозги и скоротать время. Мы прошли уже полтора квартала, когда у меня возникла одна мысль.

— Дружище, что скажешь насчет послеобеденной автомобильной прогулки?

Мёрфи дружелюбно завилял хвостом, и я воспринял это как положительный ответ. Если останусь, как сыч, сидеть в одиночестве в своей квартире, у меня просто крыша поедет. Надо куда-нибудь съездить, проветриться. А может, и сделать при этом кому-то что-то приятное…

Уже через час мы с моим псом входили в главное здание Ридженси-Виллидж. Я позвонил туда заранее, чтобы удостовериться, что в этот день можно навещать постояльцев, и медсестра сказала мне, что предупредит Лидию и Умберто о моем визите. Лидия уже ждала меня в приемной. Ее глаза загорелись при виде нас с Мёрфи.

Лидия наклонилась, чтобы погладить его.