Моя прекрасная ошибка

— Не желаю ничего слышать о том, как ты собираешься трахаться с другими мужчинами. Поэтому да, просто заткнись.

— Ну уж нет. Я могу…

Кейн зарычал, прерывая меня, и его рот обрушился на мои губы. Я ахнула от потрясения, но этот звук был заглушен поцелуем. Он обхватил мои щеки ладонями и снова зарычал, когда запрокинул мою голову и стал целовать меня еще более страстно. Моей первой инстинктивной реакцией было вырваться из его объятий и вообще бежать куда глаза глядят. Но эта мысль испарилась почти в ту же секунду, как его язык проник в мой рот и коснулся моего языка. Вместо этого я поцеловала его в ответ со всей накопившейся в моей душе яростью.

Мои руки непроизвольно обвились вокруг его шеи, и я дернула его за волосы, всем телом прижимаясь к нему. Кейн поднял меня за бедра, оторвал от пола и прижал к холодному оконному стеклу. Заставив обхватить ногами его талию, он с громким стоном прижался к моему лону. И от этого звука весь мир вокруг меня исчез.

Никто на меня больше не кричал.

Никто не говорил, что мне лучше будет с другим мужчиной.

Были только Кейн и я — и наш яростный, бесконечный поцелуй.

Поцелуй.

Он и я.

Мы все сильнее вжимались друг в друга. Наши ноги переплелись, его сильное тело поддерживало меня на весу. Мы просто жаждали друг друга. Я больше не испытывала негодования. Голова моя шла кругом, мысли путались, когда наконец он оторвал от меня губы.

Задыхаясь, Кейн произнес хриплым голосом:

— Ты можешь помолчать хоть пару минут и выслушать меня?

Я умудрилась кивнуть.

— Вот и хорошо. — Он сжал меня еще сильнее и отстранился, чтобы взглянуть мне в глаза. — Я сказал, что тебе лучше было бы с ним, чем со мной, но ты не дала мне закончить.

Я задержала дыхание, готовясь услышать продолжение.

Кейн задумчиво глянул в сторону.

— Прошлой ночью я ушел, думая, что поступаю правильно. Мои отношения никогда не длились дольше пары месяцев, и я трахал всех привлекательных женщин, которые попадались мне на пути.

— Но ты же не…

Кейн прижал два пальца к моим губам, заставляя замолчать. Он закрыл глаза и покачал головой, а потом открыл их и усмехнулся.

— Боже, ну почему ты никак не можешь заткнуться? — Он коснулся лбом моего лба. — Дай мне договорить.

Я кивнула.

— Возможно, тебе действительно было бы лучше с ним, чем со мной, но я на самом деле эгоистичный ублюдок. Достаточно эгоистичный, чтобы не уйти и попросить тебя остаться со мной до тех пор, пока я все не испорчу или ты рано или поздно не убежишь от меня сама.

Я посмотрела в его глаза и поняла, что он произнес все это совершенно искренне. По какой-то неведомой причине он считал, что недостоин меня и не имеет права воспользоваться представившимся ему шансом, так как все непременно закончится плачевно. У меня болезненно заныло внизу живота, предупреждая, что меня ждут неприятности, но я, как всегда, не обратила на это внимания.

— Скажи мне, почему ты считаешь, что непременно все испортишь?

— Это длинная история, Рэйчел.

— Возможно, она нас чему-то научит. Но я не смогу ничего поделать, если не буду знать, чего следует избегать.

Кейн смотрел мне в глаза.

— А ты скажешь этому придурку, что больше не испытываешь к нему интереса?

Я нахмурилась.

— Какому еще придурку?

— Твоему бывшему соседу по квартире. Дэвису.

Я не собиралась рассказывать ему, что и сама уже планировала сообщить Дэвису, что не горю желанием снова вступать с ним в отношения. Пусть думает, что это его победа.

— Да.

— Хорошо. Отложим разговоры на потом.

Разумеется, я тут же принялась возражать.

— Как это на потом? Почему мы не можем…

Кейн заставил меня замолчать, закрыв рот поцелуем. Снова.

Что ж, на потом так на потом.




* * *

Я лежала, прижавшись головой к груди Кейна, и слушала биение его сердца.

— В старших классах у меня пару месяцев была подружка. Я ей изменил.

Он говорил очень тихо, и мне пришлось оторвать ухо от его сердца, чтобы расслышать. Повернув голову, я положила подбородок на свои ладони. В комнате было темно, хотя мои глаза уже привыкли к темноте, и я могла рассмотреть Кейна. Мы оба лежали обнаженными, и мне понравилось то, что я увидела.

— Ты был еще так молод.

— С ее двадцатидвухлетней сестрой.

— Сколько лет тебе было тогда?

— Семнадцать.

— Слишком юный. Она была старше и сама должна была думать головой.

— На первом курсе в колледже я познакомился с Эбби. Мы встречались уже пять месяцев, когда я вздумал пропустить семестр и отправиться со своей группой на гастроли. Мы выступали на разогреве для одной группы, которая существовала не дольше нашего, но мы все думали, что непременно станем рок-звездами. Я тогда впервые столкнулся с фанатичными поклонницами, которые путешествовали вместе с нами. Полагаю, формально это вряд ли можно назвать изменой. После семи недель гастролей я позвонил ей и сказал, что нам нужно начать встречаться с другими людьми. Она решила, что я просто страдаю от одиночества, поэтому через несколько дней она вылетела в Сиэттл, чтобы сделать мне сюрприз и посмотреть наше шоу. Ей действительно удалось увидеть шоу, но оно проходило за кулисами, и в нем участвовал я и две девушки.

Я наморщила нос.

— Секс втроем?

— Я даже не знал, что Эбби была там. Наверное, когда она вошла туда, одна из девиц пригласила ее поучаствовать в веселье, а я был слишком занят, чтобы это заметить.

— Фу, как вульгарно!

— Эбби пришла в негодование, напилась и свалилась с бетонной лестницы в своем отеле, подвернув лодыжку и сломав нос. Она провела ночь в реанимационном отделении, а на следующее утро за ней прилетели родители и забрали ее. Я только через неделю узнал, что она была в городе.

— Это ужасно. Хотя не уверена, что это твоя вина. Похоже, ты правильно поступил, разорвав с ней отношения.

— Даже когда я пытаюсь поступать правильно, все заканчивается катастрофой.

— Уверена, что это не так.

Кейн довольно долго молчал. Когда он снова заговорил, в голосе его слышалась боль.

— Мы с моим лучшим другом Лайамом создали группу, когда нам было по двенадцать лет. Он сочинял просто потрясающие песни. Но проблема была в том, что лучшие шедевры он творил исключительно под кайфом.

— Я читала, что Боб Дилан написал лучшие свои вещи под воздействием героина.

— Ты права. Секс, наркотики и рок-н-ролл. Это ведь не просто популярная надпись на майке. Когда дела нашей группы пошли в гору, увлечение Лайама наркотиками тоже возросло. Вначале ему хватало пары банок Red Bulls, чтобы не заснуть и продолжать играть или сочинять песни. Но потом этого стало мало, и он подсел на аддерол, потому что принимать таблетки проще, а мы в основном выступали вблизи кампусов, а, как известно, студенты поедают эту гадость, словно это конфеты M&Ms. Тем не менее аддерол помогает оставаться бодрым в течение двадцати четырех часов, а потом наступает спад, поэтому вы принимаете еще таблетку, чтобы его преодолеть.

— Ты говоришь о Лайаме или о себе?

— Я, конечно, баловался наркотиками, но не так, как Лайам. В то время я не разбирался в этом вопросе так хорошо, как сейчас. Полагаю, я считал, что это норма. Какое-то время мы с другими ребятами даже не подозревали, насколько плохи у него дела. Однажды ночью мы попытались его разбудить, так как пора было выступать, но он не просыпался. Когда в больнице ему промыли желудок, там обнаружилось столько наркоты — и не только таблеток, — что это чудо, что он выжил.

— О боже! Мне так жаль.

— В тот раз Лайам обратился в реабилитационный центр, а мы после этого случая снова перешли на энергетические напитки. Но это продолжалось недолго. Он снова потерял контроль над собой, и мы отправили его в реабилитационный центр. Во время его пребывания там в последний раз нам предложили заключить контракт с одной из звукозаписывающих компаний. Мне следовало бы предвидеть, что Лайаму будет сложно справиться с этим. Соглашение предусматривало, что мы обязаны представить пять новых песен. Это непосильная нагрузка для человека, который только что вышел из реабилитационного центра.

Я уже знала, что один из участников его группы умер от передозировки наркотиков. Мне не хотелось заставлять его произносить это вслух.

— Я читала о смерти твоего друга, когда искала информацию о тебе в Интернете после нашей первой встречи. Мне действительно очень жаль.

Кейн довольно долго молчал. Он закрыл глаза, а когда открыл, я увидела, как они блестят даже в темноте.

Я погладила его щеку.

— Невозможно контролировать человека с наркотической зависимостью.

— Это так. Но не следовало усугублять стрессовую ситуацию. Не следовало заключать этот чертов контракт, ведь вся нагрузка легла на плечи Лайама.

— Лайам был рад этому контракту?

— Мы все были в восторге. Мы были двадцатилетними юнцами, и нам уже предлагали контракт от одного из крупнейших лейблов.

— В том, что случилось, нет твоей вины. Наркозависимый человек всегда найдет причину для оправдания своих действий. Не одну, так другую.

Кейн вздохнул.