Моя дорогая жена

Я подхожу к Миллисент и целую ее в лоб.

Она касается рукой моей щеки:

– У нас все будет хорошо.

– Как и всегда.

– Да.





* * *


Дети уже слышали новости. Мы планировали рассказать им все вечером, за ужином, но ребятам уже все известно. Интернет и друзья-приятели опережают нас с Миллисент.

Если Рори и взволнован, то вида не показывает. Его рука сжимает мобильник, связующую нить с его подружкой.

Лицо Дженны как каменное. Ее глаза, обычно такие выразительные, смотрят сквозь нас. Дочь не слушает нас и не слышит. Ее нет в комнате вместе с нами. Я не знаю, где она. Дженна ничего не говорит, пока мы с Миллисент пытаемся внушить ей то, что уже повторяли неделями: ты в безопасности.

Мне кажется, она нам не верит. Я даже не убежден, что сам верю нашим словам. Все, что Дженна считала правдой, оказалось неправдой. Оуэн никогда сюда не возвращался. Это был кто-то другой. А кто – никто понятия не имеет.

Я не могу винить дочь за молчание. Мне тоже хочется помолчать.

Пока мы ее уговариваем, Рори вскакивает и устремляется к лестнице. Уже набивая в телефоне какую-то эсэмэску. Дженна продолжает глядеть сквозь нас.

– Малышка? – дотрагиваюсь я до руки дочери. – Ты в порядке?

Дженна поворачивается ко мне, ее взгляд фокусируется:

– Это все была ложь. Убийца, возможно, никуда не уехал.

– Мы еще этого не знаем, – говорит Миллисент.

– Но такое ведь может быть.

Я киваю:

– Может быть.

Проходит минута, другая.

– Ладно, – произносит, наконец, Дженна, выдергивая руку из-под моей ладони. И поднимается: – Я пойду наверх.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

Мы с Миллисент провожаем дочь глазами.

Остаток вечера я провожу в Интернете, подыскивая для нашей семьи новое место жительства. Я просматриваю сайты о погоде, школах, стоимости жизни и, конечно же, новости. Так необычно – не знать, что будет дальше. С тех пор, как я написал Джошу первое письмо, большинство новостей меня не удивляли. Я уже знал содержание писем и мог догадаться, как их истолкуют. Даже сообщение о теле Наоми не стало для меня неожиданностью. Я не был в курсе деталей, но знал, что его найдут.

Единственное, что меня тогда удивило – это порезы бумагой.

Теперь иначе. Ничего знакомого. Ничего ожидаемого. И мне это не нравится.





52




Я смотрю новости по телевизору, как будто я в эту историю не вовлечен. Как будто я – просто зритель. И, поскольку я не в силах изменить ее ход, я только надеюсь. Каждый раз, когда я включаю новости, я надеюсь, что сестра Оуэна окажется лгуньей. Но в один из вечеров я стою на заднем крыльце, смотрю по мобильнику одиннадцатичасовой выпуск новостей и… Увы, Джош говорит иное.

Он вещает из студии – в пиджаке и галстуке. И его лицо выглядит так, словно он побрился за несколько минут до эфира. С самым что ни на есть серьезным видом Джош сообщает зрителям, что Дженнифер Рили возвращается в страну. Она хочет обелить имя брата.

У меня снова возникает желание отшвырнуть телефон. Но его перебивает скрип сбоку дома. Встав с крыльца, я всматриваюсь в темноту.


Рори.

Он все же продолжил убегать из дома после того, как я его застукал.

Или точнее: он смог и дальше ускользать из дома после того, как я его за этим застал. Интересно, сколько раз я его пропустил?

Сын замечает меня, едва его ноги касаются земли. Рори только выбирался из дома, а не возвращался обратно.

– О, – восклицает он. – Привет.

– Решил подышать свежим воздухом?

Ничего не признавая, сын пожимает плечами.

– Садись потолкуем, – говорю я.

Но вместо того, чтобы сесть на крыльцо, мы проходим вглубь двора. Там – между большим дубом и демонтированной игровой площадкой – стоит стол под зонтиком, для пикников.

– У тебя не так много мест, где ты можешь поговорить об отлучках из дома, – замечает Рори.

Еще несколько дней назад, когда Оуэн вроде бы исчез навсегда, такой комментарий меня бы не задел. Я и сам собирался поговорить с сыном о его первой девушке. Теперь я воспринимаю этот разговор как рутинную обязанность.

Я указываю на одну из скамеек:

– Сядь. А ну, сядь, я сказал.

Рори садится.

– Во-первых, говорю я, – ты, наверное, заметил, что у твоей сестры проблемы. Ты – ее единственный брат. И, я думаю, ты не хочешь, чтобы ей стало хуже?

Рори мотает головой.

– Конечно, не хочешь. Я в этом уверен. И поэтому ты не расскажешь ей свою версию о том, будто бы я обманываю твою мать.

– Версию?

Я смотрю сыну прямо в глаза.

Он снова мотает головой:

– Нет, я не собираюсь ей этого рассказывать.

– Я также понимаю, что ты не сравниваешь себя со мной, хотя тоже норовишь улизнуть ночью из дома. Потому что ты более чем вдвое моложе меня. И повзрослеешь еще не скоро. Ты не должен сбегать из дома.

Рори кивает.

– Что? – уточняю я.

– Я и не думал сравнивать себя с тобой.

– И я также знаю, что на мой вопрос, куда ты бегаешь по ночам, ты не ответишь мне – «потусить с Дэниэлом». Потому что ты идешь сейчас не к Дэниэлу, так?

– Да.

– Ты сбегаешь из дома, чтобы увидеться с Фейт Хаммонд.

– Да.

– Отлично. Я рад, что мы все прояснили.

Мобильник Рори вибрирует. Сын переводит глаза с телефона на меня.

– Давай ответь.

– Да все нормально.

– Не заставляй Фейт ждать.

Рори проверяет мобильник и посылает эсэмэску, смахивая с глаз рыжие пряди. Фейт сразу же отвечает, и он отправляет ей еще одно послание. Общение продолжается, и я жду, пока сын снова не кладет мобильник на стол. Экраном вверх.

– Извини, – говорит он.

А я вздыхаю.

Я на Рори совсем не сержусь. Он – просто ребенок, мальчишка, который внезапно открыл для себя, что девчонки не такие уж и плохие. Он привык повторять, что они «противные, гадкие и, в большинстве своем, уродины». Эта цитата из книжки, которую Рори прочел, всегда вызывала у меня улыбку. Я поворачивался к Миллисент и говорил: «Это ты водишь их в библиотеку каждую неделю». Если мы в это время были на кухне, она замахивалась на меня полотенцем. Однажды она хлестнула им меня так сильно, что поранила руку. Ранка была крошечная – так, слабый надрыв кожи. Но Рори был впечатлен своей матерью. И гораздо меньше мной.